Пущены в эксплуатацию 4 бани, подготовлены к пуску 2, ремонтируются 5 бань. Пущены в эксплуатацию 10 прачечных…

Открытие магазинов и ресторанов получило незначительное развитие. Городским самоуправлением по городу зарегистрировано около 100 небольших магазинов, торгующих мелкой галантереей, и до 50 ресторанов.

Организованы и действуют Берлинский городской банк и его филиалы в районах. Берлинскому городскому самоуправлению предоставлена ссуда в 25 млн. рейхсмарок.

Открыты и работают театры: Западный театр, где выступает балетная труппа, Ренессанс-театр (комедия), симфонический оркестр филармонии, в ближайшие дни будут работать оперный и драматический театры. Открыты и работают 45 варьете и кабаре, 127 кинотеатров, посещаемость которых от 80 до 100 тыс. человек в день.

Подлинник подписан начальником тыла советских оккупационных войск в Германии.

Мука…..58 771,2 т

Крупа……11015,9 т

Мясо……8 199,6 т

Жиры…..2 116,2т

Картофель……97 589,6 т

Соль……3 527,2 т

Сахар……5 221,3т

Чай……161,6 т

Кофе натуральный…..382,6 т

Кофе суррогат……804,7 т

Подлинник подписан помощником военного коменданта города Берлина по продснабжению и начальником прод отделения».

Сегодня эти документы могут показаться сухой бухгалтерией, штабной формальностью. Но весной 1945 года это была не формальность, а жизнь для сотен тысяч немцев, которые не несли вины за преступления, совершенные якобы во их имя. У Москвы хватило гражданского мужества не пойти на примитивную месть. Не «око за око, зуб за зуб», а взгляд, смотрящий вперед. Это было не так просто сделать.

Теперь вернемся к нашей призрачной материи, к последним дням в бункере — единственном месте, где еще хозяином был Мартин Борман.

СНОВА ТЕ ЖЕ ДНИ:

25 апреля -29 апреля

Читатель, может, уже и забыл — что записывал Борман в последние дни апреля 1945 года? Напомним:

Среда, 25 апреля

Геринг исключен из партии!

Первый крупный налет на Оберзальцберг.

Берлин окружен!

Четверг, 26 апреля

Гиммлер и Иодль задерживают дивизии, марширующие нам на выручку!

Пятница, 27 апреля

Мы стоим за фюрера и погибнем вместе с ним. Верны ему до смерти. Другие думают, что должны действовать из «высших побуждений». Они жертвуют фюрером, а их неверность — черт их побери! — похожа на их «честь»!

Суббота, 28 апреля

Наша имперская канцелярия превратилась в кучу обломков. «Мир стоит на краю гибели»!

Государственная измена — безоговорочная капитуляция — об этом сообщает иностранная печать. Фегеляйн разжалован — пытался трусливо бежать из Берлина в штатском. День во второй раз начинается ураганным огнем.

Воскресенье, 29 апреля

В ночь с 28 на 29 апреля иностранная печать сообщает о предложении Гиммлера о сдаче рейха. Обручение Адольфа Гитлера с Евой Браун. — Фюрер диктует свое политическое, а затем личное завещание. Предатели Иодль, Гиммлер и генералы оставляют нас в руках большевиков. Снова ураганный огонь! По сообщениям противника, американцы проникли в Мюнхен!

Итак, мы с вами снова в полумистической, полуфарсовой обстановке бункера. Подробнее чем Борман ее рисует уже знакомый нам личный адъютант Гитлера от войск СС штурмбаннфюрер Отто Гюнше. Эта запись имеет ряд преимуществ: первое из них — свежесть воспоминаний. Гюнше провел в советском плену долгое время (до 1955 года). Но эту запись он сделал 17 мая 1945 года. Второе преимущество — он диктовал ее не изощренным следователям НКВД на Лубянке, а военным разведчикам в Главном разведуправлении Красной Армии (ГРУ). Им нужна была не политика, а факты. Факты и были доложены начальником ГРУ Ф.Ф. Кузнецовым непосредственно И.В. Сталину. На документе есть пометки: Сталин его читал. Теперь это можем сделать и мы.

«В 10.00 22.4.1945 года, находясь в Берлине в своей квартире по Герман Герингштрассе, дом 17а, я был разбужен сильным грохотом. Сначала я подумал о том, что недалеко разорвалась бомба, но затем убедился в том, что это были разрывы артиллерийских снарядов. Одевшись, я самым коротким путем отправился в бетонированное убежище фюрера Адольфа Гитлера. Там уже находились многие из личного состава эсэсовской команды сопровождения, команды имперской службы безопасности, персонала, обслуживающего кухню фюрера, и т. д.