– Представляешь, – продолжала мать, и ее утомленное лицо оживилось, в нем проглянула давным-давно угасшая красота, – этот самый очень важный господин так высоко ставит твоего сына, что после ужина придет к нам в гости.

– Кто таков? – Отец не был охотником до шуток. Мать заставила себя расстаться с драгоценной новостью:

– Мистер Гаусс, директор – директор школы.

– Очень любезно с его стороны, – помолчав, неуверенно проговорил Джейкоб Букбайндер.

– А, так я же знаю, чего надо этому мистеру Гауссу, – подал голос Герби.

– Ах, ему что-то надо, – сказал мистер Букбайндер. Это уже походило на правду жизни.

– Ну да, наверняка он хочет, чтоб мы с Фелис поехали в этот его лагерь, – объяснил Герби и, увидев неодобрение в глазах родителей, быстро добавил: – Ну, в который Люсиль Гласс и Ленни Кригер собираются.

– Парень Кригера собирается в лагерь? С каких это пор? – спросил отец.

– Откуда ты знаешь Люсиль? – спросила мать.

– В школе познакомился, – ответил Герби, хитроумно пропустив мимо ушей отцовский вопрос. – А мне и неохота ни в какой лагерь, и Флис наверняка тоже неохота.

– Ненавижу лагеря, – подтвердила Флис, которая не хуже Герби разбиралась в родительской психологии.

– Откуда ты знаешь, если ни разу в лагере не была? – удивилась миссис Букбайндер.

– А мне хотелось бы знать, где это Кригер раздобыл вдруг деньги на лагерь, – раздраженно заметил отец.

Герби почуял, что назревает столкновение хрупкой мечты с грубой повседневностью.

– Ну, это Ленни говорит, что он едет, а он врун известный.

– Вот у Кригера всегда так, – обратился мистер Букбайндер к жене. – Мебель купил на банковскую ссуду, взносы за автомобиль, купленный в рассрочку, оплачивает из фабричной кассы, а малец его в лагерь едет. Гласс, тот, конечно, может отправить дочку в лагерь.

– Она очень миленькая крошка, – заметила миссис Букбайндер. – Фелис, помоги мне убрать со стола.

– Рыжая она, – сообщил Герби, вспыхнув при упоминании о девочке. – Не перевариваю рыжих девчонок.

– Я ее вижу на физкультуре. Она еще ребенок, – изрекла Фелисия, освобождая от объедков грязные тарелки и складывая посуду стопкой.

В дверь позвонили. Герби подскочил на стуле.

– Это, верно, мистер Гаусс, но так рано! – воскликнула миссис Букбайндер, проворно развязывая фартук. – Папочка, надень пиджак и иди в гостиную. Герби, открой дверь. Фелис, затвори двери в столовую и тихонько прибери здесь.

Раздав указания, мать поспешила в спальню, а домочадцы приступили к исполнению указаний. Сферы влияния в семействе Букбайндеров были строго разграничены, и если в чем другом миссис Букбайндер беспрекословно подчинялась, зато в вопросах питания, одежды, обстановки и этикета пользовалась непререкаемым авторитетом.

Первое чувство, которое испытал Герби, открыв дверь грозному гостю, было разочарование его ростом. На собраниях и за своим рабочим столом мистер Гаусс производил впечатление подпирающего небосвод великана, а тут он прошел в дверь, даже не пригнув головы. Он был тучный и весь как-то лоснился. А рот у него, Герби приметил, застыл в странной улыбке, заключенной в прямой тонкой линии губ, вздернутых с обоих концов и словно удерживаемых в таком состоянии сильными пальцами-невидимками.

– Добрый вечер, господин Букбайндер, – громко поздоровался директор, причем рот его хоть и раскрылся, но сохранял форму улыбки. – Я полагаю, ваши почтенные батюшка и матушка ожидают меня?

– Да, сэр, – промямлил мальчик и проводил директора в гостиную.

Почтенный батюшка стоял у пианино (злейшего врага Фелисии), точь-в-точь такой же деревянный, прямой и неподатливый, как означенный инструмент. Мистер Гаусс, как бы для равновесия, обмяк, расплылся, едва не потеряв человеческое обличье, и они обменялись приветствиями. Мужчины сели на красный велюровый диван, и через шов, который миссис Букбайндер как раз собиралась вечером зачинить, выпорхнули два перышка.

– Позвольте мне сказать, мистер Букбайндер, – начал директор, – у вас замечательная дочь и более чем замечательный сын. Поистине незаурядные дети – оба.

– Табели подписывает их мать, так что я не в курсе, – ответил Джейкоб Букбайндер, опустив одну руку в карман пиджака, опершись на другую и приняв неловкую, смущенную позу.

– Поистине незаурядные. Я, знаете ли, держу в поле своего зрения этих замечательных детей. Хотелось бы вспомнить в грядущие годы, когда они вырастут и прославятся, что крошечной частицей своего успеха – совсем крошечной – они обязаны той закваске, которую получили в твоих руках, когда пребывали еще в нежном, податливом возрасте.

– Образование – отличная штука, – кивнул отец, не найдя более уклончивого ответа.

– Коротко и точно сказано. Меня огорчает лишь…

Появилась миссис Букбайндер, ослепительная, в красном шелковом платье. Она успела попудриться, тщательно причесаться, на груди у ней перестукивалась камешками длинная двойная нитка янтаря. Мужчины встали.

– А вы, без сомнения, миссис Букбайндер! – воскликнул директор с непомерно счастливой улыбкой. – Какое сходство с маленьким Герби!

– Для нас высокая честь принимать вас в нашем доме, мистер Гаусс, – проговорила мать с легким церемонным поклоном.