Выглядел он лет на сорок, если не приглядываться. Тонкое лицо, чуть суховатые губы, кожа туго обтягивает скулы, глаза карие, внимательные, нос хрящеватый. Лоб высокий, с приметными залысинами — признак ума. Пожалуй, его нельзя было назвать красивым, но симпатично-мужественным — непременно.

Он смотрел на меня, а я смотрел то на него, то на невозмутимого как статуя Призрака.

— Итак, чем обязан? — спросил я, когда молчание слишком уж затянулось.

Вы должны правильно понять мою растерянность. Нас нечасто посещают подобные клиенты. Точнее, редко. Очень редко. Ещё точнее, Сергей Борисович был первым мафиозо, зашедшим в нашу невзрачную контору.

— Похоже, я оторвал вас от дел, — мягко произнес он, доставая из кармана пачку сигарет и закуривая. — Мне очень жаль.

Сергей Борисович оказался элегантен, со вкусом одет и безупречно вежлив, что в моем представлении абсолютно не вязалось с образом современного отечественного гангстера. Наш посетитель разительно отличался от тех молодчиков, которых показывают в передачах „Человек и закон“ или „Дорожный патруль“. Однако его вежливость вряд ли кого-нибудь обманула бы. Он не слишком интересовался моей занятостью, когда звонил, и закурил, не посчитав нужным поинтересоваться, курят ли здесь. Чувствовалось, что этот человек везде и всегда делает только то, что привык делать. Поэтому его последнюю фразу следовало воспринимать как прелюдию к разговору. Не более.

— Пустяки, — следуя правилам вежливости, ответил я, решая в уме сложнейшую задачу: как отказать мафиозо и при этом не навлечь на свою голову неприятностей. Впрочем, последнее было чисто условно. Неприятности, судя по всему, уже начались. В тот самый момент, когда Сергей Борисович переступил порог нашей фирмы.

— У меня есть для вас работа, — продолжал мафиозо и, пресекая мои возражения, добавил: — Ваша фирма, насколько мне удалось выяснить, сейчас на мели. Осень — застойный сезон, не так ли?

Надо признать, его информация соответствовала истине.

— Можно сказать и так. — Я всё-таки попытался уклониться.

— В кругу тех людей, с которыми мне приходится общаться, принято обходиться без витиеватых фраз. Давайте и мы будем придерживаться этого правила. — Он наклонился вперёд, чтобы стряхнуть пепел. — Итак, как я уже говорил, у меня для вас есть работа. Она не займёт много времени и к тому же будет щедро оплачена.

— Видите ли, Сергей Борисович, мне очень лестно, что человек вашего уровня решил воспользоваться услугами нашей фирмы, но боюсь, что в данный момент…

— У вас нет других заказов, — спокойно оборвал он и улыбнулся. — Не ставьте себя в неловкое положение.

— Но, помимо частных заказов, у нас есть и другие дела.

— Откажитесь от них. Я компенсирую ваши потери вдвойне.

— Дешевле нанять других людей.

— Другие меня не устраивают, — отрубил он. Прозвучало это бескомпромиссно. Так, что стало ясно: отказ неприемлем ни в коем случае. — Видите ли, мне нравится ваша фирма. Я хочу, чтобы вы работали на меня. А я всегда добиваюсь того, чего хочу. Исключений практически не бывает. Вы, разумеется, можете отказаться, но это не в ваших интересах. Я имею в виду интерес финансовый. К тому же мне бы хотелось, чтобы между нами сложились дружеские отношения. — При этих словах Призрак чуть шевельнулся, и мне показалось, что на его губах мелькнула легкая тень улыбки. Уж он-то доподлинно знал, о каких отношениях шла речь. Кошка, помнится, тоже дружила с воробьем. — Поэтому у меня к вам одна просьба, — продолжал Сергей Борисович. — Если вы все-таки решите отказаться, мотивируйте свой отказ. В противном случае мы можем поссориться! Итак, что вас смущает в моем предложении?

— Да, собственно, всё в порядке…

Не мог же я сказать ему в лицо о своем принципе.

— Вот и отлично. Я знал, что мы договоримся, — кивнул он.

— Я еще не дал своего согласия.

— Разве? А вот мне показалось обратное.

Сергей Борисыч был гораздо сильнее меня. Не физически — морально. Хотя… физически, наверное, тоже.

Я посмотрел в сторону и поймал взгляд Олежки. Собственно, на меня смотрел не он один. На лицах ребят читалась тревога, но Олег, который соприкасался с этой средой вплотную, знал о ней больше других, лучше предвидел последствия подобных разговоров и к тому же был неплохим физиономистом. А именно он и выглядел особенно встревоженным.

— Я буду платить вам по тысяче долларов за час работы. Вашему старшему компаньону — по полторы. Вашим людям — по пятьсот, — спокойно продолжал мафиозо. — Итого четыре с половиной тысячи в час. Заказ необходимо выполнить в течение пяти дней. Двадцать часов работы в день. Итого, — он на секунду закрыл глаза, — четыреста пятьдесят тысяч. Плюс расходы. Плюс компенсация за отложенные дела. Будем считать, шестьсот тысяч долларов.

В прошлом году мы заработали „грязными“ триста двадцать тысяч. Как говорится, почувствуйте разницу.

— Тем не менее мне придётся отказаться, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно и твердо.

— Почему? Как мы и договаривались, назовите причину.

Я хотел было сказать, что МЫ ни о чем подобном не договаривались. Договаривался ОН, а я молчал. Однако инстинкт самосохранения подсказал мне, что этого делать не стоит.

В глазах Сергея Борисовича промелькнуло нечто отдаленно напоминающее любопытство. С таким любопытством ребенок разглядывает жука, прежде чем наступить на него ногой.