Ирина тоже выглядела не лучшим образом, но держалась изо всех сил. Хотя, похоже, ей досталось. На щеке кровоподтек, из уголка губы тоненькой струйкой сочится кровь. Блузка на груди разорвана, и на ней видны алые пятна. Тем не менее взгляд у нее оставался твердым. Она, не отрываясь, смотрела на меня, а я целился в Тимофея из незаряженного автомата и чувствовал себя полным идиотом,

— Привет, Тимоха, — сказал Сергей Борисович, отходя вправо. — Давно не виделись. По-прежнему белые рубашечки предпочитаешь? Франт. Ты, я слышал, уже собрался меня хоронить?

— Ты умер, Туча. — Тот нервно облизнул пересохшие губы.

— Да, — со вздохом подтвердил мафиозо. — Я умер.

Сергей Борисович даже опустил пистолет, Он и разговаривал как бы сам с собой, глядя в пол.

Я, держа автомат наперевес, сделал несколько коротких шажков влево. Тимофей тут же направил оружие на меня, крикнул:

— Туча, скажи этому сявке, чтобы не двигался! Иначе я его замочу.

— А ты сам ему это скажи, Тимоха, — предложил Сергей Борисович, медленно шагая вдоль стены. — У тебя ведь его баба. Лично я думаю, что у этого парня руки чешутся спустить с тебя шкуру. Он пару минут назад в одиночку завалил всех твоих „быков“. И горел желанием найти тебя. У него, Тимоха, автомат, и стреляет он как бог. Мне таких стрелков видеть еще не приходилось. С сотни метров из этой „пушки“- комару яйца отшибает. — Еще пара шагов. — Скажу тебе честно, Тимоха, тут дело уже не в бабе. Дело в принципе. Этот парень прилюдно поклялся, что завалит тебя лично и заспиртует твою отрезанную башку в банке. А он слов на ветер не бросает, поверь мне. Знаешь, чей это парень? Это парень Жнеца. Помнишь еще? А Жнец, как тебе известно, дерьма не держал. Так что, думай, Тимоха, думай. По мертвенной бледности, моментально залившей лицо Тимофея, я понял, что прозвище Жнец ему знакомо и, более того, вызывает у парня животный страх. Правда, самому мне ни разу не приходилось слышать об этом человеке, и все же я приосанился. Надо было держать фасон. Ствол пистолета в руке Тимофея задрожал сильнее.

— Я не знал, что ты человек Жнеца, — пробормотал Тимофей, глядя на меня. — Если бы знал, не стал бы забирать твою бабу, клянусь…

Я шагнул к нему, и он тут же снова поднял пистолет. Видать, Жнец и его люди пользовались дурной славой. Тимофей уже понял, что рассчитывать на жизнь не приходится, но, как мог, пытался оттянуть момент гибели.

— Слушай меня. — Я старался, чтобы мой голос звучал внушительно и ровно. — Если ты сейчас же отпустишь женщину, то, возможно…

Мне хотелось сказать „я сохраню тебе жизнь“, но по неуловимо изменившемуся лицу Сергея Борисовича я понял, что именно этого-то говорить не следует. Не поверит Тимофей в мою „доброту“. А не поверив, начнет стрелять, и поляжем мы все. В лучшем случае отделаемся ранениями. Очевидно, Жнец был слишком страшным человеком и не отягощал себя сантиментами.

— …Я пожалею тебя и убью быстро. Если нет, пеняй на себя.

Сергей Борисович сделал еще один шаг вперед и оказался практически на линии огня. Он двигался как-то… очень мирно. В нём не было угрозы. Так кошки смотрят совсем в другую от заинтересовавшей их живности сторону. Пока не придет время. Мафиозо с безразличным видом привалился плечом к стене. Ему нужен еще один шажок, понял я. Один крохотный шажок. Надо потянуть время.

— Можешь её убить, это уже не имеет значения. Я пришёл за твоей головой.

Тимофей буравил меня взглядом, но в его глазах не было жизни. Глаза истекающего кровью животного — вот что я видел. Он умер раньше смерти.

— Я убью тебя, — сказал наконец Тимофей. — А с Тучей мы как-нибудь договоримся.

Его палец лёг на курок. И в этот момент Сергей Борисович быстро шагнул вперед, мгновенно вскинул оружие и выстрелил. Девятимиллиметровая пуля прошила голову Тимофея насквозь, разбрызгав по стене кровь, мозги и клочки волос. Ирина закричала, и я, отшвырнув бесполезный автомат в сторону, бросился к ней, обнял и прижал к себе.

Тимофей еще несколько секунд стоял у стены, тараща на нас бессмысленные мёертвые глаза, а затем мягко завалился на бок.

Ирина дрожала всем телом, а я гладил ее по непослушным волосам и бормотал:

— Всё. Всё. Всё уже кончилось. Всё уже хорошо. Всё позади.

Господи, как же я люблю эту женщину!

Она вдруг схватила мое лицо в ладони и начала целовать, жарко и быстро. Щёки, губы, подбородок.

— Я знала, что ты придешь, — шептала Ирина сквозь слёзы. — Я все время знала. Я так ждала тебя.

Сергей Борисович опустил пистолет, из ствола которого вился дымок и, подойдя к убитому, поднял его оружие. Щелкнул затвором. Выброшенный патрон отлетел в сторону и звонко ударился о стену.

— У него оставался ещё один выстрел, — сказал мафиозо. — Иван, он мог тебя убить.

— Кто этот человек? — спросила Ирина, поворачиваясь и настороженно глядя на Сергея Борисовича.

— Это… мой хороший знакомый, — подумал я и добавил: — Я ему должен. Очень много должен.

— Я не понимаю… — Ирина растерянно смотрела то на меня, то на Сергея Борисовича.

Мафиозо покрутил пистолет в руках, бросил его на пол и сказал:

— Ну вот что, мальчики и девочки. Вечер вопросов и ответов проведете чуть позже. Скоро здесь будет очень много народу. Нам надо уходить.

Я посмотрел на Ирину, кивнул:

— Пойдём. Он прав.

Мы поднялись наверх. Ирина плохо держалась на ногах, и мне приходилось поддерживать её за плечи. Она с ужасом смотрела на следы бойни, иногда отворачивалась и утыкалась мне лицом в грудь.

Сергей Борисович шагал впереди с пистолетом в руке и внимательно посматривал по сторонам. В его походке, фигуре, в том, как он держал голову, отчетливо сквозила ленивая грация зверя, обходящего свои владения.