— Никто и не игнорирует. Послушай, Сюзанна, ты ведь говоришь о Южной Африке, а здешняя пресса никогда не благоволила к нам. Жить там, на месте, — совсем не то, что читать подзаголовки. Ты увидишь, что дела в Кейптауне идут по-прежнему, цветные на нашей стороне, и волнений очень немного. Это взрывоопасная и сложная проблема. Не пытайся решить ее здесь, сидя в Чикаго.

Конечно, он был прав, и она больше не возражала. Пришел, однако, день, когда Дэрк перестал притворяться, что время не поджимает его.

— Сюзанна, Сюзанна, мы должны торопиться, — сказал он,

— Если мы будем ждать слишком долго, мы пропустим весну в Кейптауне. Сентябрь и октябрь — самые красивые месяцы в Южной Африке, мы не должны их упустить.

Однажды вечером, когда она снова угощала его ужином в своей квартире, он заговорил с ней более резко, чем раньше.

— Я должен вернуться в Кейптаун, — сказал он. — Я нужен твоему отцу и, кроме того, должен подумать о своей работе. Сегодня днем я купил билет на самолет. Я вылетаю в Нью-Йорк в конце недели.

Мрак отчаяния овладел ею, и она вспомнила другой отъезд — отъезд Сюзанны Ван Пелт, покидающей Южную Африку. Но тогда она была ребенком, не способным предотвратить то, что совершалось. Сейчас все намного хуже — быть взрослой и такой же беспомощной. Однако, как взрослая, она должна была как-то спрятать свои чувства. Огромным усилием воли она поддерживала твердость в голосе, когда отвечала ему.

— Мне жаль, — сказала она, испытывая гордость, что за внешней легкостью ей удалось спрятать столько горя. — Но, конечно, ты должен ехать. Нет никакого смысла дальше терять здесь время.

Он беспокойно сделал круг по комнате и подошел к ней с неожиданным блеском в глазах, полный жизненной энергии, до сих пор до конца не раскрытой. Он возвышался над ней, как и в то первое свое посещение, и владел ее вниманием с той же самой силой.

— Поверь мне, Сюзанна, я не хотел, чтобы так случилось, — сказал он, — Это сильно усложнит, мою жизнь. Я не уверен, что не буду жалеть. Но думаю, что понял неотвратимость этого в тот первый день, когда стоял на путях и увидел, как ты упала на рельсы с камерой, почти такой же по размерам, как ты сама.

Она с изумлением и испугом посмотрела на него, не понимая, к чему он клонит, а он вытащил что-то из кармана и почти небрежно бросил ей на колени. Это была маленькая, голубая с позолотой шкатулка; она смотрела на нее, не прикасаясь.

— Открой это, — приказал он.

Она нажала пальцем на металлический замок и подняла крышку. На белом атласе лежало кольцо, тонкое золотое кольцо с полированным розовым камнем в высокой оправе.

— Ювелир сказал, что это неслыханно — ставить неограненный камень, — сказал Дэрк. — Но я подумал, что он тебе понравится в таком виде, Для лучшего вида его немного отполировали. Огранка для меня сейчас — непростое дело. Я полагаю, возражений не будет? Оно сделано в расчете на очень тонкий палец.

Она взглянула на него, не в силах поверить в то, что происходит, напуганная его очевидной тревогой, которую он пытался скрыть за внешней бесстрастностью. Он был напряжен и слегка напуган, а совсем не доволен контролируемостью эмоций, как думала она. Она обнаружила, что смотрит в его лицо более нежно, чем когда-либо, и протянула руку.

— Надень на мой палец, пожалуйста, — сказала она.

Все его яростное нетерпение вырвалось наружу, нерешительность покинула вдруг помолодевшего, по-прежнему привлекательного Дэрка, каким она его помнила. Он сел рядом с ней, вынул кольцо из шкатулки и надел ей на средний палец левой руки. В его взгляде были только нежность и мольба,

— Теперь мое счастье в твоих руках, дорогая, — сказал он. — Обращайся с ним нежно.

Только оказавшись в его объятиях, она поверила наконец в то, что происходит.

— Я купил два билета на рейс до Южной Африки, — сказал он ей, — и два места на самолет до Нью-Йорка. Хотя я очень боялся, что зашел слишком далеко. Теперь дело за твоим паспортом и прививками, свидетельством о браке и всем остальным. Давай полетим в Нью-Йорк и уладим со всем этим. Не будем терять время.

Они не стали терять время. Она бы никогда не поверила, что может порвать все нити, связывавшие ее с привычной жизнью, с такой быстротой и такой радостью. К счастью, она уже упаковала или раздала большую часть вещей матери, Квартира была сдана товарищу из редакции. Дэрк перевез ее через границу штата для более быстрой регистрации брака, и Сюзанна летела на самолете в Нью-Йорк уже со своим мужем.

Несмотря на поспешность, с которой все было проделано, у них оставалось время предаваться нахлынувшему счастью. Это было именно то, чего она так ждала долгие годы одиночества. Это был ответ на ее тоску по родине, на ее чувство чего-то незавершенного. Она знала, что в ней жила какая-то охраняющая ее сила, более мудрая, чем сознание и разум, которая ждала только Дэрка. Теперь она была готова встретить все, что бы Южная Африка ни преподнесла ей, потому что Дэрк был частью ее жизни, а она — его. Это было самое важное — его потребность в ней, такая нежная и светлая.