Ким тихо вздохнул и низко наклонил голову.

— Мне будет непросто бросить свою боевую группу, — еле слышно произнес он.

— Они хороши, не спорю, но это расходный материал. Я разрешаю тебе самому выбрать двух человек, которые покинут судно вместе с нами. Но перед этим надо будет заложить взрывчатку в нужных местах. Возьми своего подрывника Хюна и разместите заряды в носовых отсеках Е, F и G. Позаботьтесь о том, чтобы вас не заметил никто из экипажа судна.

Ким крепко сжал ручки сумки со взрывчаткой и еще раз кивнул.

— Будет сделано, — сказал он и вышел из каюты.

После его ухода Тонджу еще несколько минут внимательно разглядывал план судна. Каждый этап этой чрезвычайно сложной операции полон был риска и неожиданных опасностей, но именно такие операции нравились ему больше всего.

Следуя курсом на столкновение со злом, «Одиссей» не спеша двигался вдоль побережья ниже Лонг-Бич. Каждый час неуклюжее с виду сооружение оставляло за кормой десять миль пенного следа. Пройдя мимо острова Сан-Клементе, «Одиссей» незадолго до полуночи взял курс от Сан-Диего на запад и вскоре покинул территориальные воды Соединенных Штатов. По мере того как он продвигался все дальше в пустынный район Тихого океана к западу от Калифорнийского залива лодки и яхты с рыбаками и отдыхающими постепенно исчезали из виду. К концу третьих суток плавания «Одиссей» находился примерно в семистах милях от ближайшей земли и делил океан с единственной крохотной точкой на северо-восточном горизонте.

Капитан Хеннесси без особого интереса наблюдал, как эта далекая точка, двигаясь южным курсом, постепенно увеличивается в размерах. Когда неизвестный сосед подошел на расстояние пяти миль, капитан навел на него бинокль и увидел довольно крупное судно голубого цвета с желтой трубой. В сгущающихся вечерних сумерках Хеннесси смог определить, что это не обычный торговый сухогруз, а скорее какое-то исследовательское судно или судно специального назначения. С нарастающим удивлением он отметил, что корабль идет поперечным курсом. Весь следующий час Хеннесси стоял у штурвала, следя за судном, которое осторожно подходило к «Одиссею» с правого борта, и лишь когда между ним и платформой осталось меньше мили, вроде бы замедлило ход и отвернуло к юго-западу, обходя платформу сзади.

— Он сбрасывает ход и собирается пройти у нас прямо за кормой, — отводя бинокль от таинственного голубого судна, сказал Хеннесси рулевому. — Весь Тихий океан в его распоряжении, а ему приспичило, видите ли, перессечь наш кильватер, — проворчал он, качая головой.

Откуда ему было знать, что это не случайная встреча. Он и не подозревал, что один из хорошо информированных членов его экипажа, человек Кана, работавший на «Одиссее» техником, постоянно сообщал таинственному судну точные координаты платформы при помощи обычного GPS-приемника и портативного радиопередатчика. «Когурё», выйдя в Тихий океан, двадцать четыре часа назад принял эту радиопередачу и направился наперерез «Одиссею» подобно тому, как голубь летит домой по кратчайшему маршруту.

Когда огни неизвестного судна замерцали в темноте позади «Одиссея» с левой стороны, Хеннесси выбросил его из головы и перенес внимание на черную пустоту впереди по курсу. До экватора оставалось почти десять суток хода, и невозможно было предугадать, какие еще препятствия встретятся на пути.

Опытная штурмовая группа возникла на платформе из ночной темноты стремительно и совершенно неожиданно. Вечером «Когурё» долго следовал неотступно за «Одиссеем», затем вдруг заглушил двигатели и позволил самоходной платформе неторопливо уйти к горизонту. Когда огни «Когурё» исчезли, рулевой ночной смены и вахтенный офицер в ходовой рубке «Одиссея» вздохнули с облегчением. Платформа шла на автопилоте, им оставалось лишь следить за показаниями радара и прогнозом погоды по курсу. Но в открытом море, глубокой ночью, беспокоиться было особо не о чем, и вместо того чтобы внимательно следить за экранами мониторов, моряки прогуливались по мостику и вели бесконечный спор о кубке мира по футболу. Если бы хоть один из них повнимательнее пригляделся к экрану радиолокатора, судно не было бы застигнуто врасплох.

«Когурё» остановился вовсе не затем, чтобы изменить курс или устранить какие-то неполадки — с него спускали быстроходный катер. Тридцатифутовое суденышко было достаточно велико, чтобы в нем удобно разместились Тонджу, Ким и еще дюжина облаченных в черные комбинезоны спецназовцев, которые сидели сейчас на обитых кожей сиденьях, сжимая в руках автоматы. Подкрасться незаметно на этом катере было трудно, зато он как нельзя лучше подходил для того, чтобы быстро преодолеть расстояние до платформы и доставить туда штурмовую группу, достаточную для ее захвата.

В темноте ночи, подпрыгивая на волнах, катер несся к «Одиссею» под ярким звездным куполом, раскинувшимся от горизонта до горизонта. Быстроходное суденышко стремительно пожирало пространство между «Когурё» и платформой, светившейся огнями на фоне ночного неба, как рождественская елка. Подойдя к массивной платформе вплотную, рулевой катера направил свое судно прямо в центр огромной тени и повел его между поплавками «Одиссея». Не снижая скорости, суденышко пронеслось под платформой между двумя рядами массивных опор. Оно едва прошло под тяжелыми горизонтальными балками треугольного сечения, которыми всего в двенадцати футах над водой были крест-накрест соединены опоры. После этого катер выровнял свою скорость со скоростью платформы и уже медленно подкрался к передней опоре правого ряда, по которой вверх уходили покрытые солью стальные скобы лестницы. Как только он приблизился к пилону на несколько футов, один из коммандос прыгнул с носа с коротким линем и быстро привязал его к стальной перекладине. Один за другим боевики прыгали на лестницу и начинали долгий подъем наверх, на платформу. На верхних ступеньках команда задержалась ненадолго, чтобы перевести дух, а затем чуть помедлила уже наверху, чтобы перегруппироваться. Наконец Тонджу кивком головы дал сигнал к началу операции. Человек Кана на борту платформы оставил прочную дверь наверху лестничного колодца незапертой. Коммандос быстро проскользнули через эту дверь и рассыпались веером по палубе.

Тонджу потратил на изучение фотографий и планов «Одиссея» не один час, но и его просто ошеломили масштабы пусковой палубы. В длину она намного превосходила футбольное поле. В дальнем ее конце возвышалась пусковая вышка, а перед ней простиралось огромное пустое пространство открытой палубы, вплотную подходившее к ангару для ракеты-носителя. Примерно в середине платформы у правого борта были установлены несколько массивных топливных цистерн, из которых незадолго до старта заправляли топливом ракету. По обе стороны от ангара с ракетой-носителем стояли два небольших жилых корпуса для экипажа и ракетчиков. Там размещались каюты на шестьдесят восемь человек, столовая и медпункт. Они и должны были стать первой мишенью.