Ко мне приходили мама с папой и принесли десятистраничное письмо от Джоэла. Мама хотела, чтобы я сразу его прочитала, но мне хотелось открыть его в одиночестве. Оно для меня настолько важно, что я ни с кем, кроме тебя, не хочу им делиться. К тому же мне, наверное, немножко страшно, потому что папа сказал Джоэлу правду обо мне, по крайней мере то, что он знает. Так что я лучше пока подожду его вскрывать.

Еще папа сказал, что он наконец заставил Яну подписать свидетельство, в котором говорится о том, что я не торговала наркотиками в школе. Теперь Яна с папой вдвоем пытаются заставить Марси отказаться от своих показаний. Папа говорит, что если у них получится, то он вытащит меня отсюда в два счета.

Боюсь надеяться, но все равно надеюсь; из-за самой мысли о надежде – в месте, где надежде места нет, – на глаза наворачиваются слезы.

Письмо Джоэла просто замечательное. Я так боялась его читать, но теперь так рада, что решилась. Он самый добрый, сострадательный, любящий и понимающий человек на свете! Не могу дождаться, когда мы опять будем вместе. Я уверена, у меня больше не будет проблем с наркотиками, но я такая дура, такая безответственная, инфантильная, непрактичная, такая невероятная размазня. Я буду работать над собой, чтобы Джоэл мог мной гордиться. Так хочется быть такой же сильной, как мои родные! Так хочется, так хочется!

Чудесный, великолепный, замечательный, невероятный, фантастический день! Солнце светит, птицы поют, цветы цветут! Не могу описать, как я счастлива. Я скоро выберусь отсюда! Я еду ДОМОЙ!!! Сегодня подпишут все необходимые бумаги, и завтра родители меня заберут. До завтра целая вечность. Хочется кричать от радости, но, боюсь, если я закричу, меня снова запрут. Вообще-то я была не очень справедлива к этому месту. Тут, конечно, ужасно, но все-таки лучше, чем в исправительной школе. Кэй сказала, что, если б ее послали в ИШ, пришлось бы учиться новым порядкам, а тут все привычно. Думаю, это справедливо для каждого из нас.

Не могу поверить, я правда еду домой. Наверное, кто-то там наверху замолвил обо мне словечко; должно быть, это мой старый милый дедушка.

Не могла уснуть, встала и стала думать о Бабби. Я чувствую себя виноватой, потому что я уезжаю, а она остается. Может, когда я стану по-настоящему сильной и кошмары моей жизни немного рассеются, мы приедем и заберем ее. Но, похоже, это опять инфантильно. В жизни так не бывает, и очень жаль. Больше не могу об этом думать.

Наконец-то, я дома. Навсегда. Тим и Алекс так рады были меня видеть, что мне стало горько от того, что я так мерзко вела себя в последние месяцы. Потом выползла Счастье и облизала мне лицо и руки, и мне показалось, что мама вот-вот заплачет; я порадовалась, что с нами нет дедушки и бабушки, что они не видели всего этого.

Кажется, папа понял, что я чувствовала, он был такой нежный и ласковый. Милый, милый папочка, он всегда меня понимает. После того как мы немного поговорили, он предложил мне подняться к себе и поспать, что было очень здорово, потому что мне хотелось побыть наедине в своей комнате, со своими чудными занавесочками, со своими обоями и со своей кроватью, хотелось вновь почувствовать вокруг стены родного дома, где внизу собралась моя прекрасная, заботливая семья. Я так, так им благодарна за то, что они не ненавидят меня, ведь я сама себя ненавижу за многие вещи.

Милый Дневник, сейчас два часа ночи, никогда в жизни меня не посещало столь прекрасное чувство. Я снова пыталась молиться. На самом деле я просто хотела поблагодарить Бога за то, что меня вытащили оттуда и я снова дома, но потом я стала думать о Яне и Марси и впервые мне захотелось, чтобы Бог им тоже помог. Мне хотелось, чтобы у них все наладилось и они не попали в результате в психиатрическую больницу. Господи, пожалуйста, пусть у них все будет хорошо, помоги им и помоги мне.

Папе представилась возможность вернуться на Восток, чтобы закончить курс лекций. Здорово, правда? Конечно, это не здорово для доктора N, потому что у него инфаркт, и, я надеюсь, он поправится, но все равно, папу попросили его заменить в последнюю минуту, так что мы все вместе будем жить в их потрясающем доме и все такое. Ну, здорово, да?

В мотеле остался только один двухместный номер, так что мы с Алекс спали в одной кровати, мама с папой в другой, а Тиму пришлось лечь на полу. Но он и не возражал, сказал, как в походе. Долго препирались, кому первому идти в ванную. Я оказалась последней, но это ничего, потому что я, милый Дневник, хотела поговорить с тобой.

Все было бы совсем замечательно, если бы Джоэл был с нами. Не хватает только его; правда, было бы немного проблематично – всем делить одну комнату и ванную, к тому же мы еще и не женаты. Хотя, если б мы были женаты, все бы еще усложнилось, но я не позволяю себе даже думать об этом. В моей жизни больше не будет секса до тех пор, пока я не поклянусь заботиться об одном мужчине – и в печали и в радости. Мы будем вместе, пока смерть не разлучит нас. Думаю, и после смерти мы останемся вместе. Я просто не могу себе представить, что Бог, создающий любящих друг друга людей, может допустить, чтобы они страдали от одиночества, попав на Небеса. Бабушка и дедушка и мама и папа никогда не были бы счастливы, если бы не нашли друг друга. Я уверена, что бабушка умерла потому, что не могла вынести разлуки. С ней все было в порядке, кроме того, что она не хотела жить без дедушки.