Билат челюстью волка ударил его в лицо. Подскочили солдаты, подхватили стонущего человека и поволокли его к идолу.

Тут трудились другие жрецы, раздетые по пояс и вспотевшие от жара пылающего в идоле пламени. Дверца в брюхе каменного идола была открыта, и жрецы подбрасывали в печь поленья. Жрецы расступились, и солдаты бросили живого человека внутрь. Тот не издал ни звука, а я взмолился богам, чтобы они ниспослали ему смерть до того, как пламя охватит тело.

Билат трудился изо всех сил, танцуя, как демон огня, голос его взвивался над причитаниями толпы:

Ведьма… ведьма…

Где ведьма?

Ведьма… ведьма…

Иди ко мне, ведьма

Ведьма… ведьма

Азбаас ждет…

Ведьма… ведьма…

Билат замолчал. Он вскинул руки, и толпа стихла.

– Мой король! – воскликнул он. И слова раскатились над ареной. – Они все колдуны! Они все предатели!

Обреченные в ужасе завопили, но солдаты ударами заставили их замолчать.

Азбаас поднялся с трона. У него в руках оказалась такая же волчья челюсть, как у Билата, но позолоченная и покрытая драгоценными камнями. Он обратился к идолу демона:

– О великий Митель, – нараспев произнес он. – Вновь твои подданные предали тебя. Вновь среди нас ведьмы и колдуны. Помоги нам, великий Митель. Избавь нас от чумы неверия.

Он встряхнул челюстью и нарисовал в воздухе какую-то фигуру.

– Возьми их, Митель, – выкрикнул он. – Убери их с наших глаз.

Дым и огонь вырвались изо рта идола; и тут истукан ожил, встав на дыбы и яростно взревев. Он добрался до своих жертв в два громадных скачка. Солдаты бросились врассыпную, а идол ворвался в гущу толпы.

Я отвернулся от картины резни, не обращая внимания на усмешку Азбааса над проявлением моей слабости.

– Ну теперь-то вы развлеклись, господин Антеро? – спросил он.

Я ощутил, как страх и отвращение во мне стихли, сменившись внезапным пониманием того, что надо делать. Виски и запястья охватило приятное тепло, а в воздухе пронеслась волна аромата роз.

Я посмотрел на короля и усмехнулся в ответ.

– Такие зрелища, может быть, и поражают ваших людей, ваше величество, – сказал я. – Что же касается меня, то я рад, что не успел позавтракать.

Затем я обратился к Джанеле:

– Обычно в путешествиях я расширяю свой кругозор полезными знаниями. А тут… Впрочем, что ждать от дикаря.

Джанела поняла намек:

– Особенно от дикаря, у которого хозяином собака.

– Хозяином? – вскричал Азбаас, и голос его эхом разнесся над долиной. – У меня нет хозяина! Здесь правит только Азбаас!

Я зевнул.

– Не буду спорить, – сказал я. – С радушным хозяином спорить невежливо.

Азбаас повернулся в сторону демона, утолявшего голод телами приговоренных.

– Митель! – взревел он. – Ко мне!

Мы с Джанелой с интересом наблюдали, как поведет себя демон, услыхав такое прямое повеление. Тот поднял голову, с его клыков стекала кровь. Затем вновь опустил ее и продолжил кровавую трапезу.

Я усмехнулся, доводя этим Азбааса чуть ли не до бешенства. Он завопил:

– Ты что, не слышишь, Митель? Сейчас же иди к хозяину! Демон вновь поднял голову. Азбаас быстренько изменил тактику.

– Вот еще неверующие ожидают тебя, о великий Митель, – указал он на нас. – Иди и посмотри, что за лакомое блюдо я приготовил тебе.

Мы не стали дожидаться, кто выйдет победителем из этого состязания характеров. Джанела взяла меня за руку, мы спустились с платформы и направились к демону. Позади нас Азбаас вопил, требуя нашей крови.

Демон увидел нас. Он грозно взвыл и двинулся нам навстречу; от его шагов затряслась земля. Но я не испытывал страха. Поняв, что следует делать, я шепнул Джанеле:

– Коробочка. Доставай коробочку!

Она уже вытаскивала мешочек из сумки. Спокойно вынув коробочку, она жестом попросила меня остановиться. Открыв крышку, она положила коробочку на песок. Из своего каменного заточения выглядывал изящный стеклянный лепесток.

Мы спокойно стояли на месте. Демон приближался. Дыхание его опаляло жаром, из пасти вылетали языки пламени и дым.

Джанела подняла руки и сказала:

Вожделение демона

В нашей власти

Сердце демона

Погружено в камень.

Демон сгруппировался для решающего прыжка. И тут из коробочки вырвался розовый дым, благоухающий прекрасными ароматами. Приняв форму танцовщицы, он закружился под неизвестно откуда зазвучавшую музыку.

Демон замер. Челюсти его со стуком сомкнулись, а глаза расширились и замерли, не отрываясь от призрачной танцующей фигурки.