— Это понятно… Значит, в театр не пошла?

Мария Аполлинарьевна покачала головой, улыбаясь:

— Наверное, она уже привыкла быть невестой актера. Поначалу на каждый спектакль, где Петр занят, выезжала. Теперь вот иногда пропускает. Через полгода станет его женой, и, думаю, появляться в театре будет лишь на премьерах да бенефисах.

— Уманцев не собирается оставить сцену? — спросила Ксения. — Не было такого разговора?

— Да, как-то говорили об этом, — ответила сестра. — Петр допускает такую мысль, но не сразу, через время. Ты же знаешь, он всем нашим друзьям нравится. Хорошо образованный, с разнообразными способностями. Придет время, ему помогут.

— У них с Леночкой все нормально? Как обычно?

— Конечно! А почему ты спрашиваешь?

Ксения пожала плечами:

— Просто подумала: произошла трагедия, наложила отпечаток…

— Трагедия страшная. Но Леночка и Петр, мне кажется, после этого стали друг к другу еще нежнее, привязанее. Он так внимателен! Все свободное время — рядом с ней!

— Поднимусь к себе, — сказала Ксения. — Сегодня было много уроков, устала. А Леночка, когда освободится, пусть заглянет ко мне.

В этом доме у нее была своя комната. Женщина прилегла на диване, укутав ноги пледом, включила масляный ночник, потянулась за книгой. Но не взяла ее, задумалась. Все о том же…

Этот приезжий следователь на юбилее князя Александра в библиотеке сказал ей о человеке со шрамом, связав его с Анной Городецкой: якобы Анета должна была его знать. Какое совпадение! Буквально накануне племянница говорила ей именно о человеке со шрамом — со слов Анеты! А та связывала этого, со шрамом, напрямую с Петром. Леночка, со слов Петра, отрицала их связь, но покойная Анета, похоже, была в том убеждена… И, без сомнения, следователь и Городецкая описывали одного человека: шрам, огромный рост, из простых…

Ксения зябко повела плечами: протягивается странная нить! Человек со шрамом, Городецкая, Петр! Но тогда, если еще глубже думать об этом, выводы можно сделать тем более странные. И страшные. Следователь Викентий Павлович интересовался здоровяком со шрамом не просто так, а, без сомнения, связывая его со смертью Анны. Может быть, это и есть маньяк? А Петр Уманцев с ним связан! И знает обо всем! И сам…

Нет! На мгновение Ксения отключила свои мысли — так невероятна показалась ей промелькнувшая догадка. Но она была женщиной отважной и давно научилась признаваться себе во всем откровенно. Как бы ни горька оказывалась эта откровенность. И еще: много лет назад Ксения Анисимова осознала одну истину. Все, что происходит с другими людьми, точно так же может произойти и с тобой. Буквально все — и радость, и беда. Причем беда — вернее! Просто надо быть к этому готовой и душой и телом.

Подобное понимание пришло к ней на оборонных сооружениях осажденного Благовещенска. Когда она пробиралась к артиллерийскому расчету под снарядами, летящими от Сахаляна, и видела раненых, мертвых, оторванные ноги, развороченные тела… Когда хоронила друзей-офицеров, утешая их плачущих жен, своих ровесниц… Именно в те дни молодая женщина поняла: ничего из происходящего в мире не минет и ее. Все, что случается с другими, точно так же может случиться и с ней… Она поняла это умом, но сердце до поры отказывалось верить. Потому что и она оставалась жива и невредима, и ее любимый Володя… Он обнимает ее, вот же его сильные и ласковые руки, блестящие глаза, горячие губы!.. Когда из похода-погони привезли безжизненное тело Владимира, Ксения поняла истинность своего «открытия» сердцем.

Все, что случается, может случиться и с нами. Петр Уманцев может оказаться причастным к убийству Анны… Он может оказаться маньяком… Жуткие догадки, ведь Уманцев — жених Леночки, почти что член семьи! Но она, Ксения, обязана принять эту догадку, додумать ее до конца, чтобы отбросить… Или согласиться… Это ее долг, ведь никто кроме нее не знает о звеньях этой цепочки: убийство — человек со шрамом — Анна Городецкая — Петр Уманцев. Следователь разговаривал об этом только с ней.

По какой-то ассоциации Ксении вспомнилось минувшее лето, ее поездка на юг, город Харьков, театр. Конечно же, именно там она случайно услыхала похвалы актеру Петру Уманцеву. И именно после этого разговора изменилось ее отношение к Уманцеву — он стал ей нравиться, исчезла настороженность. А ведь она была с самого начала знакомства Леночки с актером!

Она чувствовала нарастающее возбуждение. Уже не могла лежать, села, сдвинув плед, — озноб сменился легким жаром. Теперь то случайное происшествие в Харькове стало казаться ей не таким уж веселым, а довольно странным. Она вообще-то и тогда сразу удивилась такому совпадению: сказали именно ей и именно об Уманцеве. Бывают же такие необычные стечения обстоятельств! Но сейчас Ксения задумалась, стала вспоминать все сначала, подробно.

Вот уже несколько лет подряд, по пути в Евпаторию, к друзьям, она обязательно останавливалась на несколько дней в Харькове. Там жила семья очень близких ее друзей. С Натальей Ксения училась на женских курсах Герье. Она же и познакомила застенчивую подружку с молодым офицером, сослуживцем и другом Владимира. Потом их пути разошлись: Анисимовы уехали в Маньчжурию, а Михаил и Наталья Егоровы — на Украину. Ксению они очень любили, всегда принимали как родную.

Жили Егоровы в центральном районе города, на Харьковской набережной, в просторном одноэтажном доме. Рядом находился сад «Бавария», а в этом саду располагался Малый Театр. Это был самый любимый театр Ксении Анисимовой.