Адмирал достал из кармана носовой платок и протёр покрывшийся мелкими капельками пота лоб. Таня заставила себя подавить готовую расплыться на её лице торжествующую улыбку победительницы.

Вместо этого она наградила адмирала суровым взглядом.

– Я буду вынуждена сообщить о вашем предложении своему начальству, господин контр-адмирал, – сухо сказала она. – Полагаю, в нашем штабе заинтересуются тем, в какой манере вы встречаете офицера Межпланетной полиции, прибывшего для расследования весьма серьёзного инцидента.

Адмирал поправил рукой воротник форменной рубашки.

– Мы всего лишь хотели проявить гостеприимство, – виновато сказал он. – Отдых, который я упомянул, вовсе не означает чёрствого, бездушного отношения к случившемуся как с моей стороны, так, ручаюсь, и со стороны подчинённых мне офицеров. Позволю себе сообщить, что мы, как и вся галактика, потрясены трагедией и скорбим по бессмысленно и безвременно погибшим людям.

Неожиданно адмирал Амириани нахмурился, видимо решив, что он зашёл слишком далеко в самобичевании.

– Но это не означает, что мы признаём себя виновной стороной в данном инциденте! – отбарабанил он.

Тут Таня ощутила знакомое присутствие и ни с чем не сравнимую вонь. Оглянувшись через плечо, она убедилась в правильности своих предположений: в салон ввалился Крайгворм. Судя по ужасу, застывшему в рубиново-красных глазах огра, тот уже некоторое время подслушивал разговор Тани с адмиралом и не был в восторге от тональности этой беседы.

Taня не стала обращать на Крайгворма внимания, сосредоточившись на том, что говорил командующий русской космической крепостью.

– «Холидей Первый» был сбит – это несомненно – в результате диверсии, – настаивал адмирал Амириани. – Разумеется, точно никто не знает, кто провёл эту акцию, но у нас, офицеров станции, есть на этот счёт свои догадки и предположения.

– Так и запишем, адмирал, – кивнула Таня. – Но я никак не возьму в толк, какое отношение всё это имеет к стоящей передо мной проблеме. А ведь из-за этой проблемы я оказываюсь лицом к лицу с необходимостью прервать командировку, немедленно вернуться в штаб-квартиру Межпланетной полиции с тем, чтобы доложить о имевших место с вашей стороны попытках повлиять на ход расследования.

У адмирала отвисла челюсть.

«Очаровательное зрелище, весьма забавно», – отметила про себя Таня.

– П-прервать командировку… – заикаясь, пробормотал командующий, – повлиять н-на ход… штаб-квартир… я… это… ну…

Тем не менее спустя пару секунд командующий станцией «Бородино» взял себя в руки, как и подобает настоящему офицеру, выслужившемуся к тому же до звания контр-адмирала, и, вытянувшись в струнку, в лоб заявил:

– Разрешите узнать, в чём состоит наша попытка влиять на ход следствия, полковник Лоусон?

– Почему, адмирал, я была подвергнута процедуре личного досмотра вашей службой безопасности на подлёте к границам сектора станции? И кто посмел без моего ведома отключить панораму внешнего обзора?

Вопрос был задан таким тоном, что походил скорее на обвинение и требовал в качестве реакции не ответа, а оправданий.

Таня искоса взглянула на Крайгворма, который, опустив здоровенную башку, с преувеличенным вниманием разглядывал свой сверкающий «Ролекс». Крайгворму вся эта затея со скандалом с русским командующим была явно не по душе.

Тем временем контр-адмирал Амириани отыскал в себе здравый смысл и даже мудрость, достаточные, чтобы выразительно нахмуриться с самым что ни на есть задумчивым видом, а затем с предельно простодушным выражением на лице заявить:

– Но… а что, собственно, в этом такого, полковник Лоусон? Общий досмотр любого приближающегося к станции корабля и личный досмотр всех, кто находится на его борту, – это формальная, рутинная, но тем не менее обязательная и необходимая процедура. Ведь вам известно, что «Бородино» – строго секретный военный объект, и при входе в сектор нашего контроля, равно как и при выходе из него, досмотру подлежит всё и вся.

– Кроме меня, адмирал, – твёрдо произнесла Таня.

– То есть как? – обалдев от такого заявления, адмирал аж поперхнулся.

К ужасу Крайгворма, Таня взяла лежавшую на столе бумажную брошюру с расписанной в ней правовой базой проведения расследования и – какой кошмар! – швырнула её в экран, словно в лицо адмиралу Амириани.

– Господин контр-адмирал, – сверкая глазами, медленно и четко произнесла Таня Лоусон, – вам должно быть известно, что в соглашении, подписанном правительством вашей страны с Организацией Объединённых Планет, ясно и чётко указано, что официального представителя следствия строжайше запрещено подвергать какому бы то ни было досмотру или обыску с использованием как технических, так и магических средств наблюдения. В равной мере освобождаются от контроля имущество и оборудование, принадлежащие следователю. Кстати, там же указывается и на строжайшее запрещение каких-либо попыток вмешательства или препятствования работе следователя, а также подробно и полно расписано понятие его неприкосновенности.