— Она открыла передо мной душу, а я ее предал. И теперь она для меня недостижима.

— Но если бы ты согласился встретиться с Персефоной...

— Нет! — рявкнул Гадес. — Я не желаю видеть эту легкомысленную оболочку, эту насмешку над душой, некогда обитавшей в ее теле!

— Гадес, ты ведь не знаешь, насмехается ли богиня над Каролиной.

— Цербер ее не пропустил. Орион не пожелал с ней общаться. Умершие называли ее шарлатанкой. Этого мне вполне достаточно, — резко бросил Гадес.

— Она ведь еще очень юная богиня, — напомнил ему Япис.

— Она не Каролина.

— Верно, не она, — грустно согласился даймон.

— Уйди, Япис, — попросил темный бог.

— Сначала позволь приготовить тебе ванну и чистую одежду. — Когда Гадес попытался возразить, Япис не удержался: — Я даже вспомнить не могу, когда ты в последний раз мылся и переодевался! Ты выглядишь хуже, чем только что умерший!

Могучие плечи Гадеса обмякли. Не глядя на даймона, он сказал:

— Если я искупаюсь и переоденусь, ты оставишь меня в покое?

— На какое-то время, господин. Гадес чуть не улыбнулся.

— Ладно, так тому и быть, друг мой.

Гадес погрузился в горячую воду. Черный мраморный бассейн был встроен прямо в пол его ванной комнаты. Он сел на скамью, вырезанную в одной из стенок бассейна. Кубок красного вина и серебряное блюдо с гранатами и сыром стояли на расстоянии вытянутой руки. Огоньки свечей мягко светили сквозь поднимавшийся от воды пар, как лунный свет сквозь туман. Гадес сделал большой глоток вина. Аппетита у него не было, и на еду он не обращал внимания, но вино приятно кружило голову. Может быть, ему стоило бы сегодня, всего один раз, напиться до полного бесчувствия. И тогда он заснет и не увидит ее во сне. Одним глотком темный бог осушил кубок и огляделся в поисках новой порции. Япис оставил кувшин достаточно близко, так что Гадесу не пришлось выбираться из успокоительного тепла, чтобы снова наполнить кубок.

— Этот даймон обо всем успевает подумать, — пробормотал темный бог.

— Не обо всем.

Гадес вздрогнул и уронил кубок. Тот со звоном покатился по мраморному полу.

Сквозь клубы пара он увидел Персефону. Пар вдруг растаял, и Гадес отчетливо рассмотрел богиню. Она сидела на скамье напротив него, и хотя была погружена в воду по плечи, темный бог отчетливо видел ее обнаженное тело, как и богиня видела его. Глаза богини округлились от удивления. Каролина определенно не была глупышкой. Богине и в голову не приходило, что унылый владыка Подземного мира мог быть таким притягательным.

— Привет, Гадес. Не уверена, что мы с тобой знакомы. Я Персефона, богиня весны.

Гадес отвел взгляд от ее тела и, выскочив из бассейна, быстро набросил на себя халат. Богиня видела, как сжались его челюсти, и когда темный бог заговорил, он цедил слова сквозь стиснутые зубы:

— Уходи отсюда! Я не желаю тебя видеть.

— Я знаю, но у меня есть одна проблема, и ты — единственный бог, который может помочь с ней справиться, хотя Аполлон определенно более гостеприимен и, конечно, захотел бы оказать содействие в этом рискованном предприятии. — Она игриво плеснула водой в сторону Гадеса. — Но после того как я поговорила с Линой, стало ясно, что ты — моя единственная надежда.

— Аполлон! — бешено рыкнул Гадес. — Какое он имеет отношение к Каролине?

— Никакого, хотя ему очень хотелось бы, чтобы это было не так.

Только теперь до Гадеса дошел весь смысл сказанного богиней весны.

— Ты разговаривала с Каролиной?

— Да, именно так. Вообще-то я только что из ее пекарни, — с несколько самодовольным видом ответила Персефона.

Гадес нервно втянул воздух.

— С ней все в порядке?

— Она прекрасно выглядит, а ее бизнес процветает.

Гадес уставился на капли вина, расплескавшегося по мраморному полу.

— Хорошо. Я рад, что она...

— Я еще не закончила, — перебила его богиня весны. Хлопнув ладонью по воде, она окатила темного бога фонтаном брызг.

Гадес посмотрел на нее.

— Так договаривай.

— Я собиралась сказать, что, хотя ее дела идут блестяще, она несчастна.

— Я... она... — начал было Гадес, но тут же умолк.

И запустил пальцы в мокрые волосы.

— «Я, она» — что? Лина говорила, что иной раз тебя очень трудно заставить расслабиться, но если я проявлю упорство, я смогу тебя разговорить.

Гадес почувствовал, что краснеет.

— Она хотела, чтобы ты поговорила со мной? Зачем?

— Ох, я не думаю, что она действительно хотела этого. Она сказала так просто потому, что думает; это меня ты любишь.

Гадес фыркнул.

— Вот уж глупость!

— Спасибо, добрый бог.

— Я не хотел тебя оскорбить, — поспешно произнес Гадес.

— О, я знаю, знаю! — воскликнула Персефона.

Она отбросила с лица волосы, и ее полная грудь показалась над поверхностью воды; острый сосок был направлен на Гадеса. Темный бог откашлялся и отвернулся, сосредоточенно глядя на блюдо с фруктами и сыром.