— Твой путь здесь. Ты должна вернуться к тем, кто любит тебя.

Персефона моргнула.

— Вернись к нам, любимая. Вернись ко мне.

Она глубоко вздохнула, и Гадес увидел, как ее рука поднялась к груди и сжала светящийся аметистовый цветок. Потом богиня моргнула еще раз и попыталась сосредоточиться на лице темного бога.

— Гадес? — хрипло спросила она.

Словно опьянев от облегчения, он подхватил ее на руки.

— Да, любимая. Это Гадес, глупый, надменный бог, который любит тебя.

— Унеси меня отсюда, — всхлипнула Персефона и прижалась лицом к его плечу.

Призрачные женщины молча наблюдали, как владыка умерших нес их богиню во дворец. Хотя лицо бога было мрачным, Персефона крепко обнимала его за широкие плечи, уткнувшись носом в шею. По толпе духов пробежал облегченный шепоток. Персефона придет в себя. Любовь темного бога поможет ей. Голоса умерших шелестели, как ветер в ветвях ивы, когда призраки постепенно расходились, покидая дворцовые сады.

— Эвридика! — взревел Гадес, входя во дворец. Бледная девушка мгновенно возникла перед ним вместе с Яписом. — Приготовь ванну для богини. Погорячее.

— Да, господин, — кивнула Эвридика и тут же исчезла.

Япис пошел рядом с темным богом.

— Что я могу сделать?

— Отправляйся к Бахусу. Скажи ему, мне нужно самое сильнодействующее вино. Такое, которое может успокоить душу богини.

— Сделаю, господин. — Но прежде чем отправиться выполнять приказ, Япис коснулся лба Персефоны. — Поправляйся, богиня, — прошептал он и испарился.

Гадес быстро донес Персефону до ее покоев. Душистый пар уже наполнял ванную комнату, и Гадес вошел во влажный туман, где хлопотала Эвридика, доставая с полок пушистые полотенца и выбирая мягкие губки.

Рядом с зеркальной стеной ванной комнаты стояло просторное кресло. Гадес с неохотой опустил в него Персефону. Ее руки безжизненно соскользнули с его плеч. Богиня сидела неподвижно, с закрытыми глазами. Гадес опустился перед ней на колени.

— Персефона, ты уже дома, — сказал он.

По телу богини пробежала легкая дрожь.

— Любимая, ты меня слышишь?

Персефона открыла глаза и посмотрела на него.

— Я тебя слышу, — произнесла она.

— Ты знаешь, где находишься?

— Я в твоем дворце.

— Верно. — Он ободряюще улыбнулся, стараясь не замечать неживого тона ее голоса.

В комнате возник Япис. В одной руке он держал хрустальную бутыль с вином рубинового цвета, в другой — хрустальный же бокал. Даймон наполнил бокал, и по ванной комнате поплыл опьяняющий аромат. Это была смесь запахов спелого винограда, медовых трав, зрелой пшеницы и летней ночи в полнолуние.

Япис подал бокал Персефоне.

— Выпей, богиня. Оно тебя оживит.

Персефона попыталась взять бокал, но ее рука так сильно дрожала, что бокал едва не упал. Гадес положил пальцы на руку богини, помогая донести вино до губ. Персефона сделала большой глоток. Магия вина бессмертных подействовала почти мгновенно, согревая ее. Вскоре дрожь в руках богини утихла настолько, что она смогла удержать бокал без помощи Гадеса.

— А теперь уходите, — приказала Эвридика, беря дело в свои руки. — Богине нужно искупаться.

Гадес встал, но не спешил покинуть ванную комнату.

— Мой господин, я позову тебя, как только будет можно, — пообещала Эвридика.

Но Гадес все еще колебался.

— Персефона, я буду неподалеку.

Богиня посмотрела на него.

— Не стрит тревожиться. Я уже вернулась, — сказала она.

И хотя ее голос звучал все так же невыразительно, Гадес кивнул, и они с Яписом вышли из ванной.

Гадес шагал взад-вперед по коридору перед покоями богини. Сколько времени нужно, чтобы искупаться? Эта девушка вообще когда-нибудь позовет его? Ему хотелось ворваться в спальню богини и приказать Эвридике убираться подальше. А потом он заставит Персефону выслушать его. Она должна услышать его извинения. Он глупый, неопытный в любви, ревнивый бог. Гадес вздохнул. Она ведь его знает. Нетрудно будет объяснить ей, почему он совершил такую ужасную ошибку.

Дверь спальни открылась, в коридор вышла Эвридика. И осторожно закрыла дверь за собой.

— Как она? — спросил Гадес.

Эвридика пристально посмотрела в лицо темного бога, прежде чем ответить. Когда же она заговорила, ее голос звучал так, словно девушка постарела сразу на много лет:

— Она в печали, господин.

Гадес провел рукой по волосам.

— Это я виноват.

— Да, ты, — просто ответила Эвридика.

Гадес напряженно кивнул и повернулся к двери. Бледная рука Эвридики остановила его.