— Это легко устроить. Спросите меня, как это происходит. Я всегда ошибаюсь.

— Нет, вы не ошибаетесь. По-моему, вы видите вещи почти так же ясно, как и я, и это также не приносит вам никакого удовлетворения.

Я слушал его и думал, что в настоящий момент единственное, что могло бы принести мне некоторое удовлетворение, — это если бы весь мир сгорел и я тоже сгинул бы вместе с ним. Корелли, словно прочитав мои мысли, широко улыбнулся и кивнул:

— Могу вам помочь, друг мой.

Неожиданно для себя я отвел глаза, уклоняясь от его взгляда, и сосредоточил внимание на маленькой серебряной броши в форме ангела, приколотой к его лацкану.

— Красивая брошь, — сказал я, указав на вещицу.

— Фамильная реликвия, — отозвался Корелли.

Я решил, что мы довольно наговорили банальностей и любезностей — хватит до конца вечера.

— Сеньор Корелли, зачем я здесь?

Глаза Корелли полыхнули тем же оттенком красного вина, что тягуче колыхалось у него в бокале.

— Все очень просто. Вы находитесь тут потому, что наконец поняли: ваше место — здесь. Вы находитесь тут потому, что около года назад я сделал вам предложение. Предложение, которое в тот момент вы не были готовы принять. Но вы о нем не забыли. Я же здесь нахожусь потому, что по-прежнему считаю вас тем человеком, кто мне нужен. Следовательно, я предпочел выждать двенадцать месяцев, прежде чем утратить к вам интерес.

— Вы сделали предложение, не уточнив условия, — заметил я.

— В сущности, я излагал вам только условия.

— Сто тысяч франков за один год работы на вас. И за этот год я должен написать книгу.

— Именно так. Многие подумали бы, что это и есть самое главное. Но только не вы.

— Вы сказали, что когда объясните, какого рода книгу вы хотите, чтобы я для вас написал, я бы взялся за работу даже бесплатно.

— У вас хорошая память.

— У меня прекрасная память, сеньор Корелли, вот только не помню, чтобы я видел, читал или слышал хотя бы об одной книге, изданной вами.

— Сомневаетесь в моей платежеспособности?

Я покачал головой, пытаясь скрыть жажду и вожделение, терзавшие меня изнутри. Чем большее равнодушие я демонстрировал, тем соблазнительнее мне представлялись обещания издателя.

— Я всего лишь заинтригован вашими мотивами, — подчеркнул я.

— Как и должно быть.

— В любом случае напоминаю, что я связан эксклюзивным контрактом на следующие пять лет с Барридо и Эскобильясом. На днях я удостоился весьма показательного визита с их стороны в компании с довольно расторопным адвокатом. Но, полагаю, это не важно, поскольку пять лет — очень долгий срок, а временем я как раз располагаю в наименьшей степени, и это единственное, в чем я твердо уверен.

— Не беспокойтесь по поводу адвокатов. Мои не в пример расторопнее, чем те, кого наняли эти прыщи. Мои адвокаты не проигрывают дел. Предоставьте мне разобраться с юридическими проблемами и тяжбой.

Увидев, как он улыбнулся, промолвив эти слова, я подумал, что мне лучше никогда не встречаться с юридическими консультантами издательства «Люмьер».

— Охотно верю. Таким образом, остается открытым только один вопрос. Каковы условия по существу?

— Невозможно объяснить это в двух словах, поэтому лучше, если я буду говорить без обиняков.

— Сделайте одолжение.

Корелли наклонился вперед, впившись в меня взглядом.

— Мартин, я хочу, чтобы вы создали для меня религию.

Сначала я решил, что ослышался.

— Что?

Корелли продолжал сверлить меня взглядом бездонных глаз.

— Я сказал, что хочу, чтобы вы создали для меня религию.

Я долго смотрел на него, не произнося ни звука.

— Вы смеетесь надо мной?

Корелли покачал головой, смакуя вино с видимым удовольствием.

— Я хочу, чтобы вы употребили весь свой талант и на год всем существом, душой и телом, предались работе над самой грандиозной историей из тех, что выходили из-под вашего пера: над религией.

Я мог только рассмеяться, ничего иного мне попросту не оставалось.

— Вы совершенный безумец. В этом и состоит ваше предложение? Вы хотите, чтобы я написал такую книгу?

Корелли серьезно кивнул.

— Вы выбрали не того писателя. Я ничего не знаю о религии.

— Из-за этого не волнуйтесь. Я знаю. Мне нужен не теолог. Мне нужен рассказчик. Известно ли вам, что такое религия, любезнейший Мартин?

— Смутно припоминаю Господа Нашего.

— Красивая, складно сложенная песнь. Но оставим поэзию. Религия, в сущности, это некий нравственный кодекс, оформленный в виде легенд, мифов или любого другого литературного произведения, с тем чтобы закрепить систему верований, ценностей и этических норм, регулирующих жизнедеятельность культуры или общества.