Я проглотил слюну и кивнул. Там я впервые встретился с Корелли.

— Если вы его видели, то представляете, что, когда резервуар полон, его глубина не превышает метра, по сути, это пруд. В тот день, когда адвоката нашли мертвым, резервуар был полупустым, то есть уровень воды не достигал и шестидесяти сантиметров.

— Чемпионы по плаванию не тонут на глубине шестидесяти сантиметров просто так, — заметил я.

— О чем и речь.

— Были другие версии?

Сальвадор горько усмехнулся:

— Для начала сомнительно, что он утонул. Судебный врач, производивший вскрытие, нашел немного воды в легких, но в заключении он указал, что смерть была вызвана остановкой сердца.

— Не понимаю.

— Когда Марласка упал в резервуар, или когда его кто-то туда толкнул, он был охвачен пламенем. На трупе имелись ожоги третьей степени — на торсе, руках и лице. По мнению судебного врача, тело горело около минуты, прежде чем попало в воду. Следы, обнаруженные на одежде адвоката, указывали на присутствие какого-то растворителя в волокнах ткани. Марласку сожгли заживо.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию.

— Зачем кому-то понадобилось это делать?

— Сведение счетов? Обычная жестокость? На ваш выбор. На мой взгляд, кто-то пытался затруднить опознание тела Марласки, чтобы выиграть время и сбить с толку полицию.

— Кто?

— Хако Корбера.

— Агент Ирене Сабино.

— Который исчез в день смерти Марласки с большой суммой денег, снятой с личного счета адвоката в Испано-колониальном банке, о котором его жена не подозревала.

— Сто тысяч французских франков, — промолвил я.

Сальвадор покосился на меня с любопытством.

— Как вы узнали?

— Не важно. Но что делал Марласка на асотее водосборника? Случайно там оказаться невозможно.

— Это второй неясный момент. В кабинете Марласки мы нашли ежедневник, где он сделал пометку о предстоящем свидании в том месте в пять часов дня. По крайней мере впечатление складывалось именно такое. В ежедневнике были записаны только час, место и инициал. Буква «К». Возможно, Корбера.

— И что, по вашему мнению, произошло? — спросил я.

— По моему мнению, и оно косвенно подтверждается уликами, Хако обманул Ирене Сабино, чтобы иметь возможность влиять на Марласку. Известно, что адвокат увлекался этими мошенническими сеансами спиритизма и прочими подобными фокусами, особенно после смерти сына. У Хако был партнер, Дамиан Роурес, подвизавшийся в этой сфере. Настоящий прохиндей. Вдвоем, с помощью Ирене Сабино, они заморочили Марласке голову, обещая, что смогут установить связь с погибшим мальчиком в мире духов. Марласку обуревало отчаяние, и он был готов поверить чему угодно. Троица кровососов превосходно устроила свои делишки, только Хако оказался из них самым жадным и хитрым. Некоторые считали, что Сабино не имела злых умыслов, поскольку искренне любила Марласку и верила во всю эту спиритическую чушь, как и он. Мне подобная версия представляется неубедительной, но на исход дела это в любом случае не повлияло. Хако проведал, что у Марласки лежит крупная сумма в банке, и задумал отнять у него все и сбежать с деньгами, запутав следы. Свидание, назначенное на асотее водосборника, могло быть фальшивой уликой, оставленной Сабино или Хако. Нет доказательств, что Марласка сделал запись своей рукой.

— А откуда взялись сто тысяч франков на счету у Марласки в Испано-колониальном?

— Сам Марласка внес наличные за год до гибели. Представления не имею, где он раздобыл такую сумму. Зато я знаю точно, что остаток денег обналичили утром в день смерти Марласки. Адвокаты потом твердили, что деньги были переведены на особый счет попечительского фонда, а вовсе не пропали, будто бы Марласка решил перераспределить свои средства. Но мне с трудом верится, что человек, желая реорганизовать финансы, снимает со счета утром почти сто тысяч франков, а вечером сгорает заживо, и эти события не связаны между собой. Сомневаюсь, что деньги поступили в какой-то таинственный фонд. До настоящего времени ничто меня не разубедило, что деньги не прибрали к рукам Хако Корбера и Ирене Сабино. Хотя бы на первых порах, так как считаю, что в дальнейшем она не увидела ни сентима. Хако удрал с деньгами. И как в воду канул.

— И что с ней сталось?

— Эта сторона дела также наводит меня на мысль, что Хако надул Роуреса и Ирене Сабино. Вскоре после смерти Марласки Роурес завязал с загробными делами и открыл лавку магических предметов на улице Принцессы. Насколько мне известно, он до сих пор там. Ирене Сабино пару лет проработала в кабаре и других заведениях, опускаясь с каждым разом все ниже. Затем она занималась проституцией в Равале и прозябала в нищете. И это последнее, что я о ней слышал. Очевидно, что она не видала тех франков как своих ушей. Как, впрочем, и Роурес.

— А Хако?

— Скорее всего он покинул страну под чужим именем, живет себе где-нибудь в уютном местечке и стрижет купоны.

Услышанная история не только не прояснила для меня картину, но породила еще больше сомнений и вопросов. Сальвадор, должно быть, почувствовал мое огорчение и улыбнулся с сочувствием.

— Валера с приятелями из мэрии позаботились, чтобы пресса опубликовала версию о несчастном случае. Он устроил королевские похороны, чтобы никто не совал нос в дела конторы, ибо эти дела главным образом имели отношение к мэрии и членам городского совета. Ему удалось обойти молчанием странное поведение сеньора Марласки в последние двенадцать месяцев жизни, после того как тот ушел из семьи, расторг партнерство и купил ветхий дом в квартале, где прежде ноги его в безупречной обуви не бывало, чтобы посвятить себя, по словам бывшего компаньона, литературе.