Тот, кого ещё недавно можно было назвать зеленоглазым, всё ещё стоял на ногах, хотя из глазниц его теперь торчали стальные рукояти ножей. Простояв так пару секунд, он медленно рухнул на колени и уткнулся лицом в пол.

— Кто ещё хочет попробовать? — спокойно поинтересовался Виктор, отряхивая брюки.

Двое зеленоглазых стояли на месте, боясь даже шелохнуться. Их взгляды были прикованы вовсе не к убитому товарищу, а к незваному гостю.

Виктор отлично знал, что они сейчас видели: ярко сверкающие красноватым светом глаза и рыжее зарево вокруг его фигуры. Теперь он не сдерживал свою силу, показав противникам своё настоящее лицо.

— Вот и отлично, — так же бесстрастно проговорил он. — А теперь перейдём к делу.

Виктор посмотрел на стоящего рядом со Шрамом зеленоглазого.

— Ты мне не нужен.

Мгновение, и в ногу попытавшегося увернуться «рептилоида» воткнулся метательный нож. А ещё через секунду рукоять такого же ножа уже торчала из его глазницы.

Шрам попытался воспользоваться моментом и улизнуть, но Виктор остановил его тихим окриком:

— Стоять!

Разумеется, он вложил в этот звук частичку внутренней силы, заставившую мышцы противника на время превратиться в бессильное желе.

Он подошёл к Шраму, взял его за подбородок и посмотрел в поблекшие, но всё ещё слабо мерцающие зелёным светом глаза.

— Ты будешь хорошей мотивацией для одного из моих воспитанников.

— Зачем мне это? — слабо дёрнулся Шрам.

Виктор приблизил своё лицо к лицу «рептилоида» и мягко произнёс:

— Ты же хочешь ещё немного пожить?

Где-то в районе станции метро «Ленинский проспект». Автобус N…

— Но зачем? — с явным непониманием спросил Тёма. Алекс привычно окинул взглядом автобус, запоминая лица и одежду пассажиров, одновременно собираясь с мыслями. После бессонной ночи сделать это было не так-то просто. А уж как отвлекала боль в побитом теле…

— Что «зачем»?

— Зачем нам этот их Рейтинг? Судя по твоему рассказу о встрече с так называемыми рептилоидами, в нём состоят исключительно монстры. — Тёма раздражённо стукнул кулаком по поручню. — Мы не можем драться с ними на равных!

«Надо же, как разнервничался», — удивился Алекс.

— И даже если каким-то чудом мы вдруг выиграем поединок с самым левым клубом, что нам это даст? — продолжил паркурист.

Алекс во всех подробностях рассказал Тёме о событиях вчерашней ночи и обо всём, что поведал им Сенсеич. Собственно, именно поэтому они сейчас ехали на тренировку вместе — Тёма вызвонил его из дома, желая узнать все подробности из первых уст. Алекс наврал родителям, будто сегодня в университете нет никаких пар, и проспал до самого обеда. Не чувствовал он в себе физических и моральных сил появляться в институте и натягивать привычную маску «ботаника». Да и нужно ли? Сенсеич, как обычно, не дал чёткого ответа на поставленный вопрос, но после разговора с ним Алекс почему-то был точно уверен: с играми характеров нужно заканчивать. Тем более теперь, когда начинаются гораздо более интересные игры…

— Это глубоко философский вопрос, — хмыкнул он. — И звучит немного иначе: «На хрена?» Тёма, ты как маленький, ей-богу! Зачем устраиваются Олимпийские игры и прочие соревнования? Зачем тот же Костя шляется по школам боевых искусств и вызывает на спарринги лучших учеников и тренеров?

Алекс резко замолчал, хлопнул себя по лбу и поправился:

— Нет, Костя неудачный пример — он просто получает удовольствие от битья людей. Но смысл ты понял: это нужно для того, чтобы самоутвердиться, доказать себе и другим, что ты — лучший. Спортивное состязание.

— Есть существенная разница между спортивными единоборствами и боевыми искусствами, — напомнил Тёма. — Чтобы самосовершенствоваться, вовсе не обязательно бить всех подряд.

— А то я не знаю! — фыркнул Алекс. — Но ведь неспроста так популярны фильмы в стиле «твоё кунфу хуже моего». Хочешь стать лучшим — побей лучшего!

— Это всего лишь фильмы для казуалов [34] , — отмахнулся Тема. — В них ни грамма интеллекта и настоящего духа ушу.

— Подожди ещё, скоро но твоему любимому паркуру начнут соревнования устраивать. «Твой паркур хуже моего» или что-то вроде этого.

Он отлично знал, что тема постепенной потери паркуром его первоначального смысла является для Тёмы больной. Просто настроение было такое непонятное, что захотелось поехидничать.

— Я теперь не паркуром, а фрираном [35] занимаюсь, — буркнул в ответ Тёма.

— А какая разница? — зевнул Алекс. — Я вот до сих пор не понимаю, кто я: паркурист, паркуровец, паркурщик, трейсер, фриранер… Да и на фига мне как-то вообще называться? Бегаю, прыгаю себе в удовольствие, и ладно.