– О, теперь и я вижу, – покачала головой Розалинда. – Книжные развалы!

Грейсон смотрел на книги с видом изголодавшейся дворняжки. Розалинда, наконец-то получив относительную свободу, приподнялась на носочки и поцеловала его в щеку.

– Иди уж. С лордом Маунтджоем я буду в полной безопасности. Ничего с нами не случится.

Николас широко улыбнулся и поспешил заверить:

– Клянусь охранять Розалинду ценой собственной жизни.

Нерешительно помявшись, Грейсон исчез со скоростью метеора.

– Он может двигаться очень быстро, если стремится к цели, – пояснила Розалинда.

Николас долго смотрел в ее запрокинутое лицо:

– Почему вы считаете, что со мной будете в полной безопасности?

Она улыбнулась в ответ.

– По правде говоря, я в полной безопасности сама по себе. Как и вы, полагаю. А если вздумаете позволить себе вольности, очень об этом пожалеете. Я, как вам известно, очень сильна. И коварна.

– А если вы позволите себе вольничать со мной? Что мне тогда делать?

– Наверное, попросить меня спеть. Это отвлечет меня от всяческих вольностей.

Он не выдержал и засмеялся.

– Это его страсть, – продолжала Розалинда, глядя вслед Грейсону, который прокладывал дорогу через толпу подвыпивших военных, громогласно оравших непристойные куплеты. – Грейсон невероятно талантлив. Он еще в детстве рассказывал бесконечные истории о привидениях.

– Почему вы поцеловали его? – подозрительно спросил Николас.

Розалинда замерла и склонила голову набок, глядя на него:

– Он мой кузен. Что-то вроде брата. Я люблю его. И знаю целую вечность.

– Но вы ему не родная, – холодно бросил Николас.

Розалинда удивленно моргнула, но ничего не ответила. Может, его вопрос следует считать, обычным мужским стремлением приобрести власть над женщиной?

Николас взял себя в руки и вслух пояснил:

– Я хотел сказать, что слышал, как Райдер Шербрук называет вас своей подопечной.

– Совершенно верно. Это долгая и сложная история, и, в общем, совершенно вас не касается, милорд.

– Полагаю, что нет. Вернее, пока еще нет.

Она едва увернулась от мальчишки, мчавшегося на полной скорости к лотку с пирогами.

– Я очень рада, что мои тетя и дядя не сообразили, сколько народу привлечет в парк хорошая погода. Нам очень повезло! О, смотрите, маленькие акробаты! Давайте посмотрим!

Она схватила его за руку и увлекла в круг зрителей, любовавшихся тремя мальчишками.

– О, я ошиблась, одна из них девочка! Смотрите, она вскочила на плечи мальчика, так грациозно и ловко. И, кажется, этот трюк дается ей совсем легко.

Бросив несколько пенни в большой цилиндр, Николас купил девушке лимонада, оказавшегося ужасно кислым, а также горячий пирог с говядиной. Они отошли от толпы в дальний уголок Гайд-парка и уселись на маленькую каменную скамью перед узким прудом со стоячей водой.

– Ни одной утки, – разочарованно протянула Розалинда.

– Возможно, их потревожило такое скопление народа, и они прячутся под кустами.

– Наверное, вы правы. Но эти утки, скажу я вам, великие актеры. Они ныряют и выскакивают из воды в надежде получить хлеб и печенье. Хм, надеюсь, их не пустили на начинку для пирогов.

– Бьюсь об заклад, они для этого слишком проворны. Розалинда положила в рот кусочек пирога, прожевала и взяла еще один:

– Вот попробуйте. Хоть немного.

Она отломила часть пирога и протянула ему. Николас разглядывал ее растрепанные волосы и раскрасневшиеся щеки. Она улыбалась и выглядела абсолютно довольной собой и окружающим миром.

Но тут из-за деревьев выскочили четверо молодых людей в красном и встали перед ними полукругом. Николас уже был готов выхватить пистолет, когда они начали петь. Петь! И как гармонично!

Он невольно заслушался, но вскоре понял, что квартет поет для Розалинды. Значит, они знакомы! Весьма интересно!

Ему это не понравилось, но… когда они допели мелодичную шотландскую балладу о красавице, полюбившей однорукого разбойника Робби Макферсона, Розалинда захлопала в ладоши и сказала:

– Это было чудесно, джентльмены. Но не могли бы вы спеть еще одну? Для лорда Маунтджоя?

На этот раз в воздухе зазвенела трагическая ария из итальянской оперы. Так она все-таки их знает? Так ли уж это странно?