– Подумать только, моя жена, моя обыкновенная рыжеволосая жена – чертова принцесса.

– Но меня величают всего лишь чертовой синьорой, и в этом титуле нет ничего сказочного.

– Зато в твоих жилах течет королевская кровь. Значит, ты принцесса. Моя несчастная мачеха лишилась дара речи, когда я сказал ей. Мне даже на миг показалось, что она готова присесть перед тобой. Впрочем, она успела взять себя в руки.

– Ты действительно объявил меня итальянской принцессой, – хихикнула Розалинда. – Знаешь, перед уходом она прошипела, что я шлюха, чужеземная шлюха, и мы еще узнаем, что мой отец лишил меня наследства. Принцесса, ха!

– Приятно слышать, что она не изменилась, оставшись все той же злобной ведьмой. Иначе я мог бы даже испытать к ней нечто вроде симпатии. Но мне кажется, что с Ричардом мы прекрасно поладим.

– Пока Миранда и Ланселот продолжают злобствовать, я спокойна, – рассмеялась Розалинда, прижимаясь к мужу. – Ладно, согласна, я принцесса, чужеземная принцесса. Что ты об этом думаешь?

Он слегка отстранил ее и взглянул в глаза.

– Думаю, моей чужеземной принцессе понравится путешествие в Макао. Собственно говоря, это предложил Ли По. Он считает, что ты возьмешь тамошнее общество приступом.

Розалинда долго молчала, а потом спросила:

– Как по-твоему, ты успеешь научить меня португальскому ко времени нашего прибытия?

– О да, и Ли По уже вызвался обучить тебя мандаринскому наречию китайского.

Он стал целовать ее, но внезапно выпрямился и отступил:

– Тебе следовало сказать, что отец знает о твоем скором возвращении домой.

– А ты поверил бы мне?

– Нет. Да.

Николас выругался и запустил пальцы в волосы.

– Возможно, черт возьми.

– Поцелуй меня, Николас. Мы маги, признай это.

– Колдунья. Моя чужеземная жена чертова колдунья, – пробормотал он себе под нос.

Розалинда рассмеялась, встала на носочки и прошептала:

– А ты, мой господин, чертов чародей.

Прижавшись губами к ее шее, Николас вспомнил одну из статуй, которую видел в дворцовом саду, почти скрытую лозами цветущей ярко-красной бугенвиллеи. Не очень большая, но поразительно достоверная статуя дракона со сверкающими глазами и чешуйками, достаточно острыми, чтобы уколоть палец до крови.

Морда дракона удивительно напоминала пасть Кландуса.