Леди Маунтджой схватила Розалинду за руку и сжала так сильно, что виноградины на шляпе затряслись.

– Не нужен мне чай, дурочка вы этакая! Я хочу, чтобы вы немедленно разорвали эту абсурдную помолвку с Николасом! Пытаюсь спасти вас, вульгарную, ничего не стоящую особу, которая этого вовсе не заслуживает!

Она уже не говорила, а шипела.

– Ваша жизнь в опасности. Николас Вейл – негодяй! Когда отец выгнал его из дому, у него не было ни единого пенни…

А, вот теперь она дошла до сути дела.

– Откуда же он мог взять этот пенни, если отец его выгнал? Выгнал пятилетнего малыша…

– Да, но мой дорогой муж сказал, что старый граф дал Николасу немало денег, но, спрашивается, что с ними случилось? Мы слыхали, что после его смерти Николас просто исчез, и я точно знаю, что он проиграл все. Хитрый, коварный, никчемный мерзавец! И был таким с пяти лет! Он покинул Англию с пустыми карманами.

– Знаете, я вообще не думаю, что Николас привержен игре, но обязательно его спрошу. Хотелось бы также знать, что случилось с деньгами, которые дал ему дед, если действительно так и было: может, его ограбили и бросили, посчитав мертвым?

– Прекратите эту мелодраму! Николас с детства был мотом, и, я уверена, таким и остался. Как бы там ни было, он потерял все деньги деда. Всем известно, что он беден как церковная мышь. У него есть только титул, но нет состояния. Поэтому он ищет богатую жену. Ему нужно только приданое, которые вам выделят Шербруки. Он получит наследника, а потом прикончит вас в вашей же постели. Если доверяете ему, значит, вы еще большая дура, чем я считала.

– Хотите сказать, что яблочко от яблоньки недалеко падает и что Николас пошел в своего родителя?

На секунду Розалинде показалось, что Миранда ее ударит. Ее грудь вздымалась, а звуки тяжелого дыхания были слышны даже в коридоре.

Но женщина сдержалась. А вот Розалинда вдруг сообразила, что, если бы Миранда подняла на нее руку, она бы ответила. Сбила бы толстуху с ног, причем с большим наслаждением.

Но пока что леди Маунтджой вскинула подбородок и выпрямилась:

– Вот мои сыновья – джентльмены, потому что родились от благородных родителей… Они знают, что почем. И умеют себя вести. Будь это возможным, мой муж объявил бы Николаса бастардом, но у мальчишки хватило наглости родиться точной его копией, будь проклята судьба!

Розалинде наконец удалось вырвать руку из поразительно сильной хватки леди Маунтджой. Повернувшись, она подошла к дивану и села. Но Миранда начала нервно метаться по комнате. Пышная грудь то и дело угрожала перевесить нижнюю часть тела и опрокинуть ее, но этого не произошло – возможно, из-за туго затянутого корсета. Розалинда вдруг подумала, что когда-то она была очень хорошенькой.

– Я видела двух ваших сыновей в «Друри-Лейн». Давали «Гамлета». Лично мне не так уж и понравилась игра Кина-младшего. Вы видели его в «Гамлете»?

– Пытаетесь отвлечь меня? Не получится. И помолчите! Мне известно, что вы тоже самозванка.

– Так я больше не жертва? И, подобно Николасу, тоже негодяйка? Если это так, к чему обо мне заботиться? Мы оба бедны, и оба негодяи. Подобное тянется к подобному, не находите?

Розалинде показалось, что Миранда сейчас взорвется. Но сама она прекрасно себя чувствовала. Только сейчас ей преподали наглядный урок. Урок терпения.

«Держи свой нрав в узде и дыши ровно».

А вот леди Маунтджой этого урока не усвоила. Ее лицо приняло опасно багровый оттенок.

– Издеваетесь надо мной, жалкая пародия на приличную леди?! Вас принимают в обществе единственно из-за Шербруков.

– Вы, разумеется, правы. Но что хотите доказать, мэм? Что я недостаточно хороша для графа Маунтджоя, которого сами считаете бедняком и негодяем?

Лицо леди Маунтджой исказилось яростью. Очевидно, поняв, что зашла слишком далеко, она все же процедила:

– Вы, разумеется, недостаточно хороши, чтобы стать женой истинного графа Маунтджоя. Это Николас – граф?

Ба! Никто из вас не достоин этого гордого имени. А ваша фамилия! Лафонтен? Этот человек, Лафонтен, не писал ничего, кроме глупых басен о соревнованиях зайцев и черепах, да еще и с моралью; басен, не имеющих ничего общего с истинной жизнью.

– Откровенно говоря, боюсь, что вы правы. Я каким-то образом потеряла свое истинное имя, так что пришлось взять новое. И поскольку я люблю хитрых лис и тщеславных ворон, можете представить мой восторг, когда оказалось, что Жан де Лафонтен писал столь очаровательные басни. Лафонтен… как прекрасно это имя перекатывается на языке!

Леди Маунтджой казалась одновременно потрясенной и взбешенной. Наверное, будь у нее пистолет, Розалинда уже лежала бы мертвой у ее ног.

– Все это абсолютно не важно. И я велела вам молчать!