Шрифт:
— В тот день, Повелительница, меня должны были признать совершеннолетним. — Собственный голос показался Ларо очень тихим и хриплым. — Мне предстояло узнать свою судьбу от Наместницы…
«Я спрашивала тебя про Всадников! — загремел рассерженный голос Повелительницы. — Мало того что ты не выказываешь мне должного уважения, ты собираешься тратить мое драгоценное время, рассказывая о себе!»
Волна гнева захлестнула Ларо, словно порыв ледяного зимнего ветра.
— Пусть Повелительница простит своего недостойного раба! — только и смог пролепетать он.
«Я жду, но скоро мое терпение иссякнет, и тогда даже Ученый не защитит тебя!» Ларо вновь попытался начать рассказ:
— В первый раз я увидел странного человека, когда мы, возвращаясь от «дворца» Наместницы, вышли на окраину нашей деревни. Там лежал мертвый кузнец. Моя мать и остальные женщины… — Ларо говорил и говорил, и постепенно голос его становился все тверже, все уверенней. Подробно пересказал он все свои приключения, а закончив, почувствовал, что словно пережил все происшедшее заново…
Повелительница молчала, скорее всего, она телепатически беседовала со своими советниками. Вдруг Ванэк, приподнявшись, подошел к Ларо.
— Повинуюсь, Повелительница… Я все сделаю, как вы приказали.
В первый момент Ларо удивился — неужели старик окончательно спятил? А потом понял: видимо, Повелительница ментально обратилась к одному Ванэку, не сочтя необходимым сообщить мальчику о его дальнейшей судьбе. Значит, его участь уже решена! Смерть — единственный приговор, который ему могли вынести! Он — мужчина — остался жив, а все женщины его деревни погибли.
Не обращая внимания на больную ногу, Ларо рухнул на колени.
— Я ни в чем не виноват. Не убивайте меня!.. Я поправлюсь и смогу работать каменотесом… Я стану сильным…
— Прекрати, — тихо зашипел Ванэк. — Никто не собирается тебя убивать.
Однако Ларо словно не слышал его слов. Он низко опустил голову и заплакал, словно малый ребенок, сам не зная отчего. То ли на него так подействовали воспоминания о том ужасном дне, то ли дело было в равнодушии Повелительницы… А возможно, Ларо ожидал чего-то большего, чего-то столь же великого и возвышенного, как при встрече с Наместницей, и разочарование его оказалось слишком велико.
Ларо и Ванэк услышали хриплый голос Тирба:
«Теперь вы свободны. Можешь забрать этого мальчишку, старик, но помни, чем быстрее ты подготовишь его и остальных трех, тем лучше». — Но он еще очень слаб. «Помни, у нас не так много времени. Ты затеял опасное дело, и если задуманное тебе не удастся, то гнев Повелительницы будет ужасен».
Ванэк вновь помог Ларо подняться и буквально потащил мальчика к выходу из зала. Это поспешное бегство показалось Ларо настоящим кошмаром. Видимо, упав на колени перед Повелительницей, он повредил еще не до конца зажившую ногу, и теперь боль была ужасной. Стоило Ларо хоть на мгновение перенести свой вес на правую ногу, как боль раскаленной иглой пронзала все тело. По спине мальчика ручьем тек холодный пот, руки дрожали. Он изо всех сил старался не закричать от боли, и сквозь стиснутые губы вырывались лишь сдавленные стоны. — Поспешим, поспешим… В коридоре обессилевшего Ларо подхватили гужевые.
Обратное путешествие мальчик едва помнил. Нога болела так, словно ее охватило пламя. Когда же Ларо наконец сел в повозку, Ванэк достал из ящика под сиденьем небольшую фляжку, сделанную из странного сверкающего камня. Открыв изящную крышечку, старик протянул сосуд Ларо и заставил мальчика сделать несколько глотков. Это была та же самая настойка, которую приносил Илор.
Жидкость приятным теплом разлилась по телу, гася боль. Возвращая фляжку старику, Ларо на мгновение задержал ее в руках, с удивлением рассматривая. — Какая чудная, — наконец пробормотал он. — Тонкая, а не разбилась, пока мы ехали сюда.
— Она не бьется, — уверил мальчика старик. — Она из особого камня, который Древние называли пластиком.
— Чудно! — только и смог ответить Ларо, поудобнее устраивая больную ногу.
— Ты познакомишься с не менее удивительными вещами, — заверил мальчика Ванэк. — Но все это потом. А сейчас мы поедем в дом, который выделила мне Повелительница. Тебе предстоит многое узнать и многому научиться.
— А потом я буду работать в каменоломнях? — с надеждой спросил Ларо.
— Нет. Ты один из Избранных, но мы поговорим об этом чуть позже. Нам предстоит долгая поездка. Если боль станет и вовсе нестерпимой, хлебнешь еще немного опиумной настойки.
Гужевые взялись за оглобли, и повозка отправилась в обратный путь. Вскоре городская площадь и зловещая пирамида остались далеко позади. Но к тому времени Ларо уже крепко спал — чудодейственное лекарство сделало свое дело. Когда же Ванэк убедился, что мальчик уснул, он приказал остановиться и крепко привязал его к сиденью, чтобы тот не выпал из трясущегося экипажа. Ларо не видел, как гужевые вывезли повозку на берег, не видел дом, где ему предстояло прожить несколько месяцев, — давным-давно покинутое здание, застывшее над темными водами ленивого моря…