Из чего сделана эта музыка, понять не очень просто, звуки синтезаторов и ударных инструментов опознать можно, но часто мы слышим просто гул и шум, который, впрочем, иногда вдруг приобретает прозрачность и распадается на множество знакомых звуков, которые потом опять быстро превращаются во что-то неприятно электронное.

Индитроника (Inditronica) — это инди-поп эпохи IDM и электроники. В виду имелся саунд лейбла Morr Music и таких коллективов, как Lali Puna, Ms. John Soda, The Notwist, Console. Добавлением вокала к техноидной музыке в начале 00-х занялось огромное количество проектов. Получился электропоп. Постоянно повторялось, что голос певца или певицы трактуется как источник саунда.

ТОМ ШТАЙНЛЕ (лейбл Tomlab): «To, что в последние годы продавалось под вывеской индитроники, было фиксировано на бите. Но битом дело не ограничивается. Начали петь люди, которым нечего было сказать. Голос стал важен как саунд, как еще одна дорожка в многослойном саунд-дизайне, а вовсе не как голос, который хочет что-то рассказать. И это вызывает у меня серьезные возражения: появилась волна людей, которым показалось, что им мало электронных звуков, они распаковали гитары и решили, что у них получится петь… ничего у них не получилось».

А может быть, это общая ситуация, что сегодня никто ничего не может сказать яркого и осмысленного — неважно, решил ли ты обогатить своим голосом электронную музыку или просто поешь свои песни под гитару?

«Да, об этом можно спорить — что именно хочет нам сказать человек, который полагает, что ему есть что сказать. Но, по-моему, очевидно, что есть разница, откуда приходит музыкант: из электроники, из формального дизайна, из клубной культуры, из музыки, базирующейся на beats& loops, или же из сферы, где обитают сонграйтеры, то есть люди, пишущие песни и выражающие себя в тексте. Конечно, результат обоих подходов может выглядеть очень похоже и сложно будет разделить и сказать: здесь на первом месте стоит высказывание живого человека, а здесь — саунд-дизайн. Это все совсем не так очевидно».

Но как ты сам определяешь, что есть что? Ты, наверное, просто слушаешь? И что же ты при этом слышишь?

«Да, конечно, я просто слушаю, и я слышу разницу. Есть разница в интенсивности, в честности, открытости. Дело даже не столько в том, честно ли звучит голос, сама музыка обладает мессиджем, сама музыка говорит».

Электроники расплодилось очень много. А сколько существует сонграйтеров?

«Тут еще дело и в том, где именно та или иная музыка существует. Традиция сонграйтеров крайне развита в США. Здесь, в Европе, электронная музыка имела очень большое значение, такое, что многие молодые люди сдвинулись в эту сторону. В Америке же ситуация была совсем иной, там все крутилось вокруг песен».

Электронная музыка всегда имела высокие претензии: она прогрессивна, она абстрактна, она свободна, она экспериментальна, она сложна, она, наконец, странна и даже безумна. Никаких претензий такого сорта у сонграйтерской музыки нет. Не оказываются ли ребята, пишущие песни под гитару, просто неудачниками, готовыми счесть музыкой всего лишь незатейливый рассказ о своих бедах? Мне кажется, что их тоже очень много таких — неудачник с гитарой из Алабамы, наверное, мало чем отличается от неудачника из Майами?

«Сегодняшняя ситуация такова, что это поколение, как ты выражаешься, новых неудачников с гитарой открывает для себя возможности работы, которые в Европе активно применяются уже десять лет, и от этого возникают новые интересные вещи и новые взгляды на то, как может функционировать поэт и композитор-песенник. Он способен себя ограничить, построить свой собственный характерный и узнаваемый звук, что для электроники стало огромной проблемой — электроника применяет все доступные средства, не понимая, почему она себе должна в чем-то отказывать. И оттого все электронные проекты похожи друг на друга, исчезло представление о своем узнаваемом саунде как о характерной принадлежности именно этого музыканта. Исчез творческий почерк, так сказать. Все стало совершенно необязательным, никого ни к чему не обязывающим».

Франк Доммерт и Ян Вернер, характеризуя продукцию своего лейбла Sonig, употребляют английское слово irregular — «нерегулярный», «нелинейный», «несимметричный», «неравномерный». То есть речь идет о музыке, которая не стремится забраться в какую-то ясно очерченную нишу и никого другого в нее не пускать.

Она богата, она позволяет себе многое. Она может быть мелодичной или же сухой и ломкой, неуверенно тянущейся или же прыгающей галопом, она может быть синтетической или акустической, она может быть семплерной или вживую сыгранной, многослойной или однослойной, очень шумной и искаженной или же прозрачно записанной. Все это разрешено и лейблу в целом, и каждому музыканту, и каждому треку. Сегодняшняя проблема состоит не в том, как найти свой минималистический саунд, до которого еще никто другой не дошел, а в том, как воспользоваться свободой.

ЯН ВЕРНЕР: «Нет никакой стилистически чистой музыки. Нет драм-н-бэйсса, нет чиллаута, есть лишь границы, барьеры. Эти границы стоят перед тобой лично, перед каждым музыкантом. Журналисты, рассуждающие о переднем крае, склонны полагать, что в некоторых местах что-то растет, а другие места вытоптаны и выжжены, туда больше соваться нельзя, если ты не хочешь прослыть отсталым. Поэтому художник должен искать еще не вытоптанные места, в которых может пробиться росток. Это все чушь».

То есть брейкбит вполне возможен?