— Больные взывают о помощи, — настойчиво повторил жрец. — Мы ждем.

— Вначале мы должны позаботиться о том, чтобы предотвратить войну. Если нам это не удастся, больных и увечных станет еще больше.

Разговор прервал наместник:

— Илия пойдет с нами. Его коснулось божественное вдохновение.

Хотя наместник не верил в то, что на Пятой Горе обитают боги, ему нужен был союзник, чтобы помочь убедить народ, что единственный выход — мир с ассирийцами.

По дороге, идя на встречу с военачальником, жрец сказал Илие:

— Ты сам не веришь в то, что сказал. — Я верю, что мир — единственное, что нам осталось. Но не верю, что на вершине этой горы живут боги. Я был там. — И что же ты увидел?

— Ангела Господня. Я уже видел этого ангела раньше там, где проходил мой путь, — ответил Илия. — Есть только один Бог.

Жрец засмеялся.

— То есть, по-твоему, тот же бог, что устроил грозу, создал и пшеницу, хотя это совершенно разные вещи.

— Ты видишь Пятую Гору? — спросил Илия. — С какой бы стороны ты на нее ни посмотрел, она будет казаться разной, хотя это все та же гора. Вот так и все, что нас окружает: это разные лица одного и того же Бога.

Они поднялись на каменную стену Акбара. Оттуда можно было разглядеть лагерь неприятеля: вдали белели шатры ассирийцев.

Еще раньше, когда часовые обнаружили в долине ассирийцев, лазутчики сообщили, что те пришли с целью разведать силы финикийцев. Военачальник предложил взять их в плен и продать в рабство. Наместник же решил прибегнуть к другой стратегии: не делать ничего. Он полагался на то, что, установив с ними хорошие отношения, сможет открыть новый рынок для торговли изделиями из стекла, сделанными в Акбаре. Кроме того, даже если ассирийцы готовятся здесь к войне, они должны знать, что маленькие города всегда принимают сторону победителя. В таком случае все, что нужно ассирийским предводителям — пройти через эти города, не встретив сопротивления, и добраться до Тира и Сидона, которые действительно хранили богатства и знания своего народа.

Ассирийский отряд расположился лагерем в глубине долины, постепенно прибывали подкрепления. Жрец говорил, что знает причину появления ассирийцев: в городе есть колодец с водой, единственный колодец в нескольких днях пути по пустыне. Если ассирийцы хотят завоевать Тир или Сидон, им нужна эта вода, чтобы обеспечить ею свое войско. В конце первого месяца их еще можно было изгнать. В конце второго Акбар мог бы с легкостью одержать победу и договориться о почетном отступлении ассирийских воинов. Стали ждать боя, но ассирийцы не нападали. В конце пятого месяца еще можно было выиграть сражение. «Они скоро нападут, ведь наверняка они мучаются от жажды», — говорил себе наместник. Он потребовал, чтобы военачальник разработал план обороны и проводил постоянные учения своих войск на случай внезапного наступления врага. Но сам наместник был занят только приготовлениями к миру.

Прошло уже полгода, а ассирийское войско не двигалось с места. Волнение, охватившее Акбар в первые недели после появления врага, утихло. Люди продолжали жить обычной жизнью: работали в поле, занимались виноделием, стекольным и мыловаренным делом, вели торговлю. Все считали, что еще удастся договориться о мире, и это объясняло, почему Акбар не нападал на врага. Все знали, что наместник избран богами и всегда принимает правильное решение. Когда Илия пришел в город, наместник велел распустить слухи о проклятии, которое несет с собой чужеземец. Если же угроза войны окажется неотвратимой, он сможет объявить чужеземца главным виновником этого несчастья. Жители Акбара решат, что со смертью израильтянина все вернется на свои места. Тогда наместник разъяснит, что уже поздно требовать, чтобы ассирийцы покинули Акбар. Он велит убить Илию и скажет народу, что лучше всего заключить мир. По его мнению, торговцы, тоже желавшие мира, убедят и других согласиться с этим решением.

Все эти месяцы наместник сопротивлялся влиянию жреца и военачальника, требовавших немедленно напасть на врага. Но боги Пятой Горы никогда его не оставляли: теперь же, после чуда воскрешения, случившегося прошлой ночью, жизнь Илии стала важнее его казни.

— Что делает с вами этот чужеземец? — спросил военачальник.

— Он ведом богами, — ответил наместник. — Он подскажет нам правильное решение.

Он тут же перевел разговор на другую тему. — Похоже, сегодня в стане врага пополнение.

— Завтра их станет еще больше, — сказал военачальник. — Если бы мы напали, когда был всего один отряд, они бы, возможно, и не вернулись.

— Ты ошибаешься. Все равно кому-то из них удалось бы бежать, и они вернулись бы отомстить — Когда долго не убирают урожай, он гниет, — упорствовал военачальник. — Но если все время откладывать дела, их становится только больше.

Наместник возразил, что в Финикии почти три столетия царит мир, и народ этим очень гордится. Что скажут их потомки, если он разрушит это благоденствие? — Направьте гонца, чтобы договориться с ними, — сказал Илия. — Самый лучший воин — тот, кто может сделать врага своим другом.

— Мы же не знаем точно, чего они хотят. Мы даже не знаем, собираются ли они захватить наш город. Как мы можем договариваться с ними?

— Угроза войны неминуема. Армия не станет терять время на учения на чужой земле.

С каждым днем прибывало все больше воинов, и наместник прикидывал в уме, сколько воды им понадобится. Через некоторое время город окажется беззащитным перед врагом. — Мы все еще можем атаковать их сейчас? — спросил жрец военачальника.

— Можем. Мы потеряем много людей, но город будет спасен. Решать нужно быстро. — Не следует делать этого, господин наместник. Боги Пятой Горы сказали мне, что у нас еще есть время для мирного решения, — сказал Илия. Наместник сделал вид, что верит этому, хотя и слышал разговор жреца с израильтянином. Ему было все равно, кто будет управлять Сидоном и Тиром: финикийцы, ханаанеи или ассирийцы. Важно, чтобы город смог по-прежнему вести торговлю.