Настала мертвая тишина, даже ветер стих. Илия больше не слышал криков с улицы и треска огня в соседних домах. Он слышал лишь тишину и мог почти дотронуться до нее, столь осязаемой она была.

Илия отошел в сторону, разорвал на себе одежды и, обращаясь к небесам, возопил во весь голос:

— Господи Боже мой! Ради Тебя я покинул Израиль, но не смог пролить кровь, как израильские пророки. Мои друзья назвали меня трусом, а враги — предателем. Ради Тебя я питался лишь тем, что мне приносил ворон, прошел через пустыню до Сарепты, которую называют Акбаром. Ведомый Тобой, я повстречал вдову, и сердце мое познало любовь. Но я никогда не забывал о своем истинном предназначении. Я жил здесь, но каждый день готов был вернуться в Израиль.

Сегодня на месте прекрасного города — руины. Под ними покоится женщина, которая верила мне. В чем я согрешил, Господи? Когда отступил от своего пути? Если Ты был недоволен мною, почему не забрал меня из этого мира? Вместо этого Ты вновь обидел тех, кто помогал мне и любил меня. Я не могу постичь Твоих замыслов. Я не вижу справедливости в Твоих делах. Я не в силах вынести страданий, на которые Ты меня обрек. Уйди из моей жизни, ибо я сам — руины, огонь и пыль.

Посреди огня и хаоса Илия увидел свет. Явился ангел Господень.

— Зачем ты пришел сюда? — спросил Илия. — Разве ты не видишь, что слишком поздно?

— Я пришел сказать тебе, что Господь снова услышал твою молитву. То, о чем ты просишь, будет дано тебе. Ты не услышишь больше своего ангела, а я не появлюсь перед тобой до тех пор, пока не закончатся дни твоего испытания. Илия взял мальчика за руку, и они пошли куда глаза глядят. Дым, развеянный ветром, вновь заполнял улицы. «Это похоже на сон, — подумал он. — На ужасный сон». — Ты солгал моей матери, — сказал мальчик. — Город ведь разрушен.

— Да, солгал. Зато она обрела покой перед смертью, не зная, что стало с городом.

— А она поверила тебе и сказала, что она — Акбар Илия наступил на обломки глины и стекла и поранил ногу. Боль напомнила ему, что это не сон, а чудовищная реальность. Они добрались до площади, где еще совсем недавно он собирал народ и помогал решать споры. Пламя пожарищ окрашивало небо в багровый цвет.

— Я не хочу, чтобы моя мама была тем, что я вижу, — упорствовал мальчик. — Ты солгал ей. Мальчику удавалось выполнить свою клятву матери. Илия не увидел ни слезинки на его лице. «Что я делаю?» — подумал Илия. Из ноги у него сочилась кровь, и он решил не думать ни о чем, кроме боли. Боль заставит его забыть об отчаянии. Илия осмотрел рану, нанесенную ему мечом ассирийца. Она была не столь глубокой, как он думал. Вместе с мальчиком он спустился к тому месту, где еще недавно стоял со связанными руками и где его спас лазутчик. Он заметил, что люди перестали метаться. Словно живые трупы, они медленно бродили среди дыма, пыли, развалин. Они походили на забытые Богом души, обреченные вечно бродить по земле. Жизнь не имела больше смысла.

Лишь немногие подавали признаки жизни. Илия по-прежнему слышал голоса женщин и неуверенные команды воинов. Однако воинов было немного, и никто им не подчинялся.

Как-то жрец сказал, что мир — это совместный сон богов. А что, если он в самом деле прав? Может ли жрец помочь богам пробудиться от этого кошмара и заснуть более спокойным сном? Когда Илие что-нибудь снилось ночью, он всегда просыпался и снова засыпал. Почему же это не происходит с создателями Вселенной? Илия то и дело спотыкался о тела умерших. Никому из них не было дела до уплаты податей, до лагеря ассирийцев в долине, религиозных обрядов или жизни странствующего пророка, который передал им когда-то слово Божье…

"Мне нельзя оставаться здесь долго. Она оставила мне наследство — этого мальчика, и я буду достоин его, даже если это последнее, что я сделаю на свете». Илия с трудом поднялся, взял мальчика за руку, и они снова отправились в путь. В разрушенных лавках и домах орудовали мародеры. Впервые Илия попытался вмешаться в происходящее, требуя прекратить грабеж.

Но его оттолкнули со словами:

— Мы забираем себе остатки того, что доставалось одному наместнику. Не мешай нам.

Илия был не в силах спорить. Он увел мальчика из города, и они отправились в долину. Здесь им не будут являться ангелы с огненными мечами. «Сегодня полнолуние».

Когда город с его дымом и пылью остался позади, Илия увидел, как луна освещает все вокруг. Несколько часов назад, когда он пытался уйти из города в Иерусалим, он без труда отыскал дорогу. Та же луна благоприятствовала ассирийцам.

Мальчик споткнулся о чье-то тело и вскрикнул. Это оказался жрец. У него были отрублены руки и ноги, но он еще не умер. Его глаза неотрывно смотрели на вершину Пятой Горы. — Как видишь, финикийские боги победили в небесной битве, — заговорил он с трудом, но спокойно. Изо рта у него текла кровь.

— Позволь мне прекратить твои страдания, — ответил Илия.

— Боль — это ничто по сравнению с радостью от того, что я выполнил свой долг.

— Ты считал своим долгом превратить в руины прекрасный город?

— Город не погибнет, погибнут только его жители и их мысли. Когда-нибудь в Акбар придут другие люди, они будут пить воду из его колодцев, новые жрецы станут бережно охранять и шлифовать камень, поставленный основателем города. Уходи. Моя боль скоро прекратится, а твое отчаяние останется с тобой до конца жизни.