— Кого привели ко мне, братья? — обратился Патолус к жрецам-наставникам, словно никогда прежде и в глаза не видел Азарга.

— Того, кто учился быть братом, — ответили жрецы.

— Усерден ли был он в учении?

— Да, Бессмертный Брат, вполне усерден.

— Готов ли он к обращению?

— Да, готов.

После этих слов верховный жрец поднял вверх правую руку, и на ее запястье, затмевая свет факелов, засверкал широкий браслет. Азарг смотрел на него, не мигая. От браслета явственно веяло неземным холодом и чем-то еще более страшным.

Юноша почувствовал, как цепенеют все его члены. Нет, не от ужаса, а от того, что так захотела Власть, таящаяся в браслете. И эта же Власть повелела ему приблизиться к трону, преклонить колени, застыть безмолвным и покорным рабом. Если бы сейчас она пожелала его смерти, Азарг без промедления одним резким ударом размозжил бы свою голову о подножие трона Бессмертного Брата.

— Назови свое имя, — словно из глубокого колодца, донесся приглушенный голос верховного жреца.

— Мстящий Волчар, — ответил Азарг, едва шевеля губами. Но подземные своды подхватили его слова и, мгновенно усилив, разнесли по всему святилищу. Пламя факелов заколебалось.

— Рогатая Волчица признала твое имя, — удовлетворенно сказал Патолус. — Ты достоин обращения в братья.

Он подал знак, и жрецы, поставив Азарга на ноги, быстро сорвали с него одежды. Верховный жрец величаво сошел со своего мраморного трона и приложил к левому плечу Азарга Браслет Власти. Ледяной холод на мгновение пронзил юношу, левая рука повисла плетью. Скосив на нее глаза, он увидел черное клеймо: оскаленный волчий череп с рогами.

Откуда-то принесли серую шкуру, и Патолус набросил ее на новообращенного.

— Уууа-уу-ааууу! — взвыл Бессмертный Брат.

Мстящий Волчар сразу узнал клич Вожака, призывающего Стаю на битву, и без промедления ответил ему воем Младшего Брата:

— Уауу-уу!

— Уауу-ууууу! — отозвались все серые братья, находившиеся в тронном зале.

На следующее утро Мстящий Волчар покинул подземное святилище Братства. Но перед тем, как уйти, он еще раз удостоился встречи с верховным жрецом.

Патолус говорил тихо и жестко:

— Наши братья известили все прибрежные кланы о том, что ты набираешь полусотню для выгодного набега на Синегорье. Задаток воинам выплатило Братство, но они считают, что получили золото от тебя. Никто не должен знать о нашем участии…

— Я благодарен Братству, — коротко ответил Волчар. — Обещаю сполна оплатить свой долг.

— Никто также не должен знать твоего нового имени, — продолжил Патолус, — Однако если явится человек, который назовет тебя Мстящим Волчаром, повинуйся ему беспрекословно… Не рвись к Ладору! Владигор сам поспешит тебе навстречу, когда прознает о грабежах и разоре, которые ты учинишь. И вот тогда не плошай! Помни, он очень умный и ловкий противник. Но его смерть входит в твою пятину. Сумеешь его одолеть — награда будет богатой, не справишься — вини только себя. Отныне лишь один из вас имеет право жить в Поднебесном мире.

Вернувшись к сородичам, Азарг с удивлением узнал, что отсутствовал не слишком долго — всего четыре луны. О нем даже не беспокоились, думая, что отправился на охоту в северные леса. А когда увидели его без добычи, но с изрядной кожаной сумой, доверху набитой золотом, так и вовсе с расспросами приставать передумали.

Вскоре Даргозенгов одолели новые заботы: как прокормить ораву крепких воинов, ставших лагерем на окраине селения? По счастью, заботы эти оказались кратковременными. Десяти дней не прошло — отряд, возглавляемый Азаргом, неожиданно снялся с места и пропал в лесной чащобе, словно его и не было.

…Удача шла вместе с ними.

С самого начала Азарг использовал хитрую уловку, подсказанную жрецами-наставниками: разделил свою полусотню на три небольших отряда, действующих самостоятельно, но согласованно. Если попадалась на пути мелкая деревушка, для расправы над ее жителями хватало и дюжины борейских воинов. Отыскав деревню побольше, давали знать другим отрядам и, не высовываясь из леса, дожидались сбора всей полусотни. А затем уж — обязательно среди ночи — нападали на мирных поселенцев, убивали, насиловали и грабили до первых проблесков утренней зари. С рассветом вновь растворялись в лесах, увозя на лошадях тяжелые мешки с добычей.

Еще и лето не разгулялось по-настоящему, а молодому главарю пришлось снаряжать обоз, чтобы переправить награбленное в Борею. С обозом послал восемь человек, да еще семеро погибли во время ночных набегов (синегорская голытьба иной раз защищала свои хибары до невероятности отчаянно), так что на какое-то время у него оставалось только два отряда. Азарг надеялся, что из Бореи, прослышав о знатной добыче, к нему поспешит неплохое пополнение. Тогда он сможет действовать еще успешнее. Но пока, видать, придется поумерить свой пыл.