Набежавшее облако скрыло диск луны, все погрузилось в ночную тьму, тишина окутала мир. Владигор, широко раскинув руки, почти неподвижно лежал на воде, глядел в бездонное небо, усыпанное гроздями созвездий, и ощущал себя маленькой щепкой, волею судьбы брошенной в бесконечное плаванье по океану жизни. Но это чувство не пугало его, напротив — рождало душевное умиротворение и уверенность в единении со всем сущим.

Владигор не знал, сколько времени он пробыл в этом блаженном состоянии. Его пробудил от полудремы чуть слышный всплеск волны. Мгновенно насторожившись, он кинул взгляд в сторону берега и тут же погрузился в воду. Сейчас ему больше всего хотелось превратиться в рыбешку, дабы избавиться от необходимости дышать и, следовательно, хотя бы чуть-чуть высовываться над поверхностью озера…

Озаряемая лунным светом, обнаженная и прекрасная, словно ожившая мраморная статуэтка, в озеро входила Ольга. Она, вероятно, не заметила его одежды, брошенной на берегу, поэтому вела себя совершенно свободно, не подозревая о том, что в озере уже кто-то купается.

Положение, в котором оказался молодой синегорец, было попросту аховым: и выйти нельзя, и таиться глупо. Владигор сделал единственное, что пришло в голову, — плеснул водой, раскрывая свое присутствие. К его изумлению, скоморошка ничуть не оробела. Более того, она помахала ему рукой, дескать, все в порядке и беспокоиться не о чем.

Владигор, увидев ее жест, вздохнул с некоторым облегчением. Однако он по-прежнему не знал, как выбраться на берег. Естественное поведение Ольги подсказывало легкий ответ — не смущайся и выходи из воды как ни в чем не бывало. Впрочем, ничего другого ему и не оставалось.

В несколько сильных гребков Владигор достиг берега и торопливо направился к своей одежде. Ольгино платье и перевязь с метательными ножами лежали рядом. Владигор мельком подумал о том, что еще очень многого не знает о привычках и нравах венедов. Во всяком случае, ни одна синегорская девица не решилась бы искупаться голышом перед чужими глазами.

Натягивая на себя штаны и рубаху, Владигор скользнул взглядом к озеру. Зыбкие очертания женского тела рассекали лунную дорожку, разбрасывая по воде серебряные блики и пробуждая в памяти рассказы стариков о русалках-соблазнительницах. Словно подтверждая их справедливость, с озера донесся переливчатый смех.

— Не спеши, Владий! — крикнула ему скоморошка. — Сейчас вместе пойдем!..

Владигор вновь растерялся. Его сердце учащенно забилось, а голос явно дрогнул, когда после некоторого замешательства он ответил:

— Да, конечно. Я подожду…

Ждать долго не пришлось. Ольга, подплыв к берегу, без малейшего смущения выпрямилась в полный рост, спокойно подошла к Владигору. Стремительная и гибкая, сейчас она была похожа на лесную кошку — ласковую, настороженную и опасную одновременно.

Владигор поднял с земли платье, протянул Ольге.

— Одевайся, — сказал нарочито строгим голосом.

В глазах Ольги вспыхнули сердитые искорки — она ждала сейчас от него совсем других слов.

— Ночь не слишком-то теплая, — окончательно смутился Владигор. — Еще простынешь не ко времени…

— Обо мне беспокоишься, а сам дрожишь, — тихо сказала Ольга.

— Перекупался, — коротко ответил Владигор.

Разговор у них явно не складывался. Отвернувшись, он подождал, пока она оденется, затем оба направились к лагерю.

Еще до того, как они миновали вершину холма, чувство неловкости исчезло. Владигор вдруг заметил, что Ольга искоса поглядывает на него и вот-вот рассмеется.

— Я что-нибудь не так сделал? — остановившись, удивленно поинтересовался он.

— Да все не так, — подтвердила Ольга. — Если бы не встречала синегорцев раньше, решила бы, что у вас все такие.

— Какие?

— Растютехи несмышленые!

— Это почему же? — опешил князь.

— Девка совсем стыд потеряла, сама к парню голяком кинулась, а он — взгляд отводит, чурбаном прикидывается! Расскажу кому — не поверят! Никогда еще такие скромники на моем пути не встречались.

Говорила она весело, озорно, да в золотистых ее глазах Владигор иное увидел: смятение и боль.

— Я ведь думал… — хотел было он оправдаться, но сразу прикусил язык, чтобы совсем уж глупцом не выставиться. «Кого я хочу обмануть? — мелькнула мысль. — Глупец и есть. Чурбан березовый!»

Неожиданно Владигор шагнул к Ольге, взял за плечи и мягко привлек к себе. Ее влажные, нежные губы раскрылись, прижались к его губам. Сквозь ткань одежды Владигор почувствовал трепет ее упругого тела.

Не размыкая объятий, они медленно опустились в траву. Ладонь Владигора скользнула к открытому вороту ее платья, легла на обнажившуюся грудь. Он замер, не зная, как Ольга воспримет его вольность. Но Ольга еще сильнее прижалась к нему, жарко зашептала:

— Любый мой, ненаглядный мой… Как долго я ждала этой ночи! Я твоя, а ты — мой. Хотя бы на единственную ночь… Люби меня, не думай ни о чем, только люби!..