Шах-наме
вернуться

Фирдоуси Хаким Абулькасим
Шрифт:

Иранцев застигает буран

Узнал Афрасиаб: земля ТуранаБурлит, подобно волнам океана,Иранцы к Касеруду подошли,И черный день настал для той земли.Пирану повелитель молвил слово:«Теперь открылись замыслы Хосрова.Нам этот вызов следует принять,Поднять знамена битвы, двинуть рать,Иначе войско из Ирана хлынет,Затмит луну и солнце опрокинет.Ты собери полки, иди войной,Не время заниматься болтовней».Вдруг резкое дыхание буранаПовеяло на воинов Ирана.С вершин снега катились по тропам,И губы стали примерзать к зубам.Стал грозным и холодным мрак ущелий,И ставки и шатры обледенели.Снег за неделю белой пеленойПростерся на поверхности земной.Ни сна, ни пищи, страждут дух и тело,И мягкая земля окаменела.Бойцы страдали семь ужасных днейИ поедали боевых коней.Бойцы и кони гибли в страшной муке,У воинов окоченели руки.Но солнцем озарился день восьмой,Земное лоно залилось водой.Собрал отряды полководец снова,Повел о будущих сраженьях слово:«На войско здесь низринулась напасть.Края такие следует проклясть!Калата, Сафид-куха, КасерудаНе видеть бы вовек,— уйдем отсюда!»Сказал Бахрам главе богатырей:«Теперь не скрою от царя царей,Что ты пошел, приказ его наруша,Затеял битву с сыном Сиявуша.Я говорил: «Уйди, не делай зла!Смотри, как гибельны твои дела,А сколько бед накликать можно сдуру:Еще мы с буйвола не сняли шкуру!»Ответил витязь Тус: «АзаргушаспИ тот славнее не был, чем Зарасп.Кого мы, как Ривниза, возвеличим?Кто б с ним сравнился мужеством, обличьем?Царевич был убит не без вины:Так в книге предначертано войны.Здесь ворошить былое неуместно,—Он был убит бесчестно или честно.Когда-то Гиву были врученыПодарки за сожжение стены.Пришла пора поджечь заслон древесныйИ осветить огнем простор небесный.Избавимся, быть может, от невзгод,Для воинства откроется проход».Ответил Гив: «Не так трудна задача,А потружусь,— где труд, там и удача».С тоской внимал Бижан его словам:«На это я согласия не дам.Не следует беречься молодому,А опоясаться на бой — седому.Меня взрастил ты, не жалел труда,Не обижал и словом никогда,Не подобает, чтобы ты трудился,А я в покое сладком находился».«Поскольку,— молвил Гив ему,— я стар,Мне надлежит устроить сей пожар,Еще, сынок, я покрасуюсь малость,Еще моя не ослабела старость.Не бойся, что судьба меня сразит,—Еще способен я спалить гранит!»С трудом он к цели прискакал, усталый:Был мир отягощен водою талой.Древесный вал увидел богатырь,—Простерся этот вал и ввысь и вширь.Он лезвием копейным высек пламя —И древо вспыхнуло под облаками.Пылала три недели та гора,Иранцам в лица веял жар костра.Но вот костер погас и спали воды,Открылся путь для войск и воеводы.

Бахрам берет в плен Кабуду

Воители, когда костер погас,Достигли Гировгарда в добрый час.Остановились после дней тяжелых,Шатры разбили на холмах и в долах.Затем отправились во все концыПередовых отрядов храбрецы.Был Гировгард стоянкою Тажава:Сражал он львов, о нем гремела слава.Там, где трава в горах вкусней, сочней,Перегонял он табуны коней,Услышав об иранском войске вести,Укрыл он табуны в укромном местеИ вестника, достойного похвал,Он к царскому табунщику послал.Тот звался Кабуда, был верным стражем,И скромность он соединял с бесстрашьем.Сказал ему Тажав: «Когда кругомПогаснет мир, ты в путь помчись тайком.Узнай, число иранцев велико ли,Кто из прославленных — на ратном поле.На них во тьме ночной мы налетим,Сражаясь, горы в бездны превратим».Вот Кабуда, как некий див нечистый,Приблизился к иранцам ночью мглистой.В дозоре в эту ночь стоял Бахрам:Его аркан внушил бы страх слонам!Конь Кабуды на близком расстояньеЗаржал; Бахрам услышал это ржанье.Смельчак, за тетиву повесив лук,Погнал коня, врага ища вокруг.Стрелу пустил, уста не размыкая,—Лазутчика скрывала тьма ночная.Но в Кабуду стрела впилась тогда,И почернел от боли Кабуда.Упав с коня, он попросил пощады.Сказал Бахрам: «Кого же из засадыТы вознамерился сразить стрелой?Чей ты слуга? Всю правду мне открой!»Взмолился тот: «Меня губить не надо,Я все скажу, да будет мне пощада.Меня Тажав отправил в стан врага,Он — господин, а я при нем слуга.Не надо убивать меня, воитель,Я приведу тебя в его обитель».Сказал Бахрам: «Хитрить я не привык,Я — лев, Тажав передо мною — бык».Лазутчика с презреньем обезглавилИ голову в иранский стан доставил,С пренебреженьем выбросил в овраг,Затем, что не был знатен этот враг.

Бой иранцев с Тажавом

Едва заря сразила ночь кинжалом,Как только знамя солнца стало алым,Узнал Тажав, что Кабуда сражен.Был этой смертью витязь огорчен.Едва лишь песню жаворонки спели,—Погиб лазутчик, не достигнув цели.Вооруженных всадников созвав,Поспешно двинул воинство Тажав.Врагов увидев средь лощины горной,Иранцам сразу возвестил дозорный;«Туранцами наполнен Гировгард,На стяге полководца — леопард!»Вот Гив помчался с видом горделивым.Помчалось несколько отважных с Гивом.Гив крикнул с гневом: «Кто ты, храбрый муж?Ты хочешь боя? Доблесть обнаружь!Ты с малой горсткой двинулся на сечу,—Драконьей пасти двинулся навстречу!»Тажав ответил: «Вот мои слова:Владею сердцем и десницей льва.Известен я под именем Тажава,И чтит меня туранская держава.Знай: из Ирана я свой род веду,Одни лишь витязи в моем роду.А ныне воевода я в Туране,Зять шаха, украшение собраний».Ответил Гив: «Сказав такую ложь,Ты витязям бесчестье нанесешь.Какой иранец может поселитьсяВ Туране, если он не кровопийца?Как может воевода, шаха зять,Вести такую небольшую рать?Не будь же дерзким: эта рать ничтожна|Сраженье с храбрецами безнадежно.Вождь наших воинов — страны оплот,Врагу любому голову снесет.Но если войско биться не принудишь,Но если ты назад в Иран прибудешь,Но если к Тусу ты придешь сперваИ скажешь и послушаешь слова,То попрошу я для тебя награды,Коней — для битв, невольниц — для отрады».Тажав сказал: «В Туране я богат,Меня вовек враги не сокрушат.Есть троны и венцы в моей твердыне,Есть воины, и деньги, и рабыни.Мой царь Афрасиаб — опора мне,Ты не увидишь это и во сне.Мои луга не ведают границы,В моих степях пасутся кобылицы.Ты не гляди, что рать невелика,Ты на меня гляди, на смельчака.Такое учиню кровопролитье,Что вы раскаетесь в своем прибытье!»Тогда сказал отцу храбрец Бижан:«О муж, украсивший иранский стан!О гордый витязь в боевой одежде,Ты в старости уже не тот, что прежде!Зачем к туранцу обратил ты речь,Стремясь его от смерти уберечь?Злодеев уничтожим не речами,А палицами, острыми мечами!»И на Тажава налетел храбрец,Как барс, что нападает на овец.Как жаворонка — сокол дерзновенный,Схватил венец Тажава драгоценный:От туран-шаха тот венец приняв,Его и ночью не снимал Тажав.Лишь в крепости — спасенье для вельможи!За ним летел Бижан, как пламень божий.Тажав увидел в крепости жену:К нему пришла, рыдая, Испану.Сказала: «Ты бежал, стыдом покрытый,Меня лишил ты в крепости защиты.Так посади меня в седло коня,Чтоб не оставить недругу меня».Как пламя, вспыхнуло лицо Тажава,Проникла в сердце горечи отрава.Он глянул сверху вниз, познав беду,Одно ей подал стремя на ходу.Он усадил подругу за собою,И конь крутою поскакал тропою.Помчался вместе с Испану Тажав,В Туран дорогу краткую избрав.Еще немало им пути осталось,—Конь и ездок почуяли усталость.Сказал Тажав подруге: «О луна,Тяжелые настали времена.Скакун устал, мы далеки от цели,За нами — враг, а впереди — ущелье.А стоит мне или коню упасть,Я сразу попаду Бижану в пасть.Ты можешь недругов не опасаться:Дозволь мне дальше одному помчаться».Сошла с коня прекрасная жена.Душа Тажава скорбью сожжена.Свой бег без этой ноши конь ускорил,За ним спешил Бижан и с ветром спорил.Когда Бижан увидел Испану,Ту мускусноволосую луну,—Он быстро подскакал к прекрасноликой,Ее он встретил с ласкою великой.Он дал ей место на коне своем,Направился к иранцам с ней вдвоем.Как только в ставку прибыл конь Бижана!Там загремели звуки барабана,Гласившие: «Добычей завладев,Приехал храбрый воин, всадник-лев!»Военачальник с витязями вместеОбрушили на крепость ярость мести.Затем они помчались к табунам,К прославленным туранским скакунам.Взял в руки по аркану каждый воин,Как муж, что на коне скакать достоин.Пленив коней, отправились вперед.Так продолжало войско свой поход.

Афрасиаб узнает о Тусе и его войске

Тажав скакал степями и лесами,К Афрасиабу прибыл со слезами.Сказал он: «Тус явился для войны,С ним войско, барабаны и слоны.Все кони угнаны, пылает область,Нет больше храбрецов, являвших доблесть».Стал мрачен шах Афрасиаб, как ночь,Стал думу думать: как беде помочь?Сказал Пирану: «Ты не внял приказу,—Собрать войска и в битву двинуть сразу.Но, страх и старость в сердце ощутив,Увы, ты оказался нерадив.А наши родичи теперь в неволе,Кто счастлив был, теперь поник от боли.Не время медлить. Храбрых ждет война.Смотри, земля теперь для нас тесна».Пиран дворец властителя покинул,Во все края своих гонцов он двинул,Воителей созвал со всех сторон,Им деньги и оружье выдал он.Как только свой дворец Пиран оставил,Он по местам богатырей расставил.Барман, Тажав, чья мощь страшна была,Вели отряды правого крыла.Был слева Настахин: подняв десницу,Он превращал в ягняток льва и львицу.Звон колокольцев, барабанов громИ трубный рев послышались кругом.Сказал Пиран: «Помчимся бездорожьем,Наикратчайший путь себе проложим,Чтоб враг о войске не услышал весть:Всему внезапность надо предпочесть.Быть может, войско наше, как лавину.На скопище иранцев я низрину».

Ночное нападение Пирана на иранцев

Он выбрал тридцать тысяч храбрецов,И меченосцы собрались на зов.Без шума, без трубы и барабанаВо мраке ночи двинулись нежданно.Вот перед ними — пастбища, луга,Осталось семь фарсангов до врага.Они коней увидели вначале,И на коней воители напали.Поймали и погнали те стада,Была всех бед ужасней та беда.Всех пастухов, табунщиков убили,Помчались дальше тучей черной пыли.Увидели иранцев пред собой,Покинутых изменчивой судьбой.Иранцы, погруженные в бездельеИ пьянство, распоясавшись, сидели.Не спал в шатре один разумный Гив,Был сын Гударза смел и прозорлив.В то время растерялся он, однако,Услышав грохот, звон мечей средь мрака.Стоял скакун перед шатром в броне,Внимая неожиданной войне.Подумал Гив: «Позор всей рати нашей!Зачем сидел я с пиршественной чашей?»Вскочив, подобно вихрю, на коня,Гив поскакал, доспехами звеня.Узрел, достигнув ставки полководца:Мир потонул в пыли, земля трясется!Сказал он: «Тус, вставай, враги пришли,Под ними поле бранное в пыли!»Оттуда с палицей быкоголовойОн поскакал к отцу, к борьбе готовый.Как дым кружился, объезжая рать,Он всех, кто не был пьян, заставил встать.Бижана обругал на поле брани:То место битв иль место пирований?Взяв несколько воителей с собой,Решил туранцам дать неравный бой.Как саранча, что завладела степью,Пришли туранцы, выстроились цепью.Смотрел Гударз по сторонам: числоБойцов Турана что ни миг росло.Шла туча с ливнем стрел, и в беспорядкеПроснулись спящие от шума схватки.Мягка постель под пьяной головой,Над нею — меч с тяжелой булавой!Когда в созвездье Льва взошло светило,Оно пред Гивом войско озарило.Увидел: счастье стало к ним спиной,Усеян мертвецами дол степной,Разорваны знамена боевыеИ почернели, как эбен, живые.Полным-полно иранских мертвецов,—Не видно витязей и храбрецов.Погибшим в битве нет конца и края,Лежат, в крови горячей утопая.Своих отцов утратили сыны,Отцы — сынов: таков удел войны!Увы, иранцы повернули спины,Шатры оставив посреди равнины,Оставив барабаны и обоз:Все войско тканью ветхой расползлось.Остатки войск, теснимых отовсюду,Бессильно отступили к Касеруду.Бойцы устали, жар в сердцах потух.Где сила, разум, смелость, стойкий дух?Спасаясь от губительной погони,Изнемогали всадники и кони.От битвы убежав, покинув дол,В ущелье Тус воителей привел.Измученное войско застонало:Из витязей в живых осталось мало,А тот, кто жив,— иль ранен, иль в плену.Оплачем их, пошедших на войну!Где скакуны, где седла и попоны?Где воеводы, где венцы и троны?Кругом безлюдье, над землею ночь,Никто не хочет раненым помочь.О, сколько старцев стонут со слезамиНад храбрыми, но мертвыми сынами!Две трети войска потеряв в бою,Иранцы прокляли судьбу свою.Военачальник обезумел в горе,Была его душа с рассудком в ссоре:«Мы залили вином свои шатры,Мы предпочли сражениям пиры!»Гударз остался без сынов и внуков,Лишился он и скакунов и вьюков.Для раненых — ни пищи, ни врача,Блуждает горе, плача и крича.Кто в войске был в чести, пришли к Гударзу,Чтоб воинов спасти, пришли к Гударзу.Старик, познавший муку и позор,Лицом к туранцам выставил дозор.Разведчиков отправил вниз, в долину,Ища лекарства в трудную годину.Гонцу на скакуна велел он сесть,Помчаться к шаху и доставить вестьО Тусе, потерпевшем пораженье:Мол, принял он неверное решенье,Довел иранцев до большой беды,И воинов расстроились ряды.

Узнав о гибели Фаруда, Кей-Хосров отстранил от командования Туса. Вскоре вернулись и остатки разбитого иранского воинства.

По просьбе Рустама Кей-Хосров освободил Туса из заточения, назначил вновь главнокомандующим и отправил в поход на Туран.

В разгоревшемся сражении туранцы были близки к поражению, и тогда чародей Базур поднялся на гору и напустил на иранцев снежную бурю. Но витязь Руххам обнаружил волшебника и убил его. Когда после этого небо прояснилось, битва разгорелась снова, но на этот раз счастье изменило иранцам, они были разбиты. Тус и Гив собрали остатки войска, укрылись на горе Хамаван и отправили гонца к шаху с вестью о постигшем их поражении.

Получив печальное известие шах Кей-Хосров вызвал из Систана Рустама и приказал спешить на выручку осажденному воинству.

С другой стороны к туранцам прибыли на помощь союзники Афрасиаба, среди них такие богатыри-великаны, как Ашкабус, Камус, Шангул, Кундур, хакан Чина и многие другие.

В первый день Рустам пешим сразился с Ашкабусом, так как его конь Рахш разбил копыта. Рустам пронзил великана стрелой, которая была больше добротного копья.

Затем он убил еще нескольких богатырей, в том числе самого мощного союзника Афрасиаба — Камуса-кушанца. Шангул позорно бежал, а сам хакан Чина попал в плен.

Затем Рустам сокрушил людоеда Кафура, обратил в бегство могущественного союзника Афрасиаба по имени Пуладванд. Затем он вторгся в Согд. Афрасиаб снова потерпел поражение и в смятении покинул страну, а иранцы с победой возвратились в столицу.

Миниатюра из рукописи «Шах-наме» XVII века.

Рустам и Акван-див

Перевод В. Державина

Властителю души, отцу твореньяПроизнеси живое восхваленье.Помысли, светлый разумом мудрец,Как прославляем должен быть творец.Увы! Беспомощны все наши знаньяПеред великой тайной мирозданья!Признай единого, в нем — жизнь и свет,Душе твоей пути другого нет.О муж философ, предо мной стезя,По коей, ты сказал, ходить нельзя.Всего, что в мире взор твой созерцает,Мысль не объемлет, сердце не вмещает.Смолчишь иль скажешь слово, все равно —Коль не о боге истинном оно.Ты — человек и строгой мерой словоПред тем, как молвить, взвешивай толково.Ты вмиг возник — и телом и душой,А думаешь, что век бессмертен твой.Наступит срок: земли трехдневный житель,—В неведомую ты уйдешь обитель.Сперва творца вселенной помяни,Чело пред ним смиренно преклони.Бегущий свод он держит над землею,Судьбою правит доброю и злою.Мир удивителен; и нет ни в комИз смертных разуменья обо всем.Душа и плоть достойны изумленья,Сперва о них ты возымей сужденье.И радуйся, покамест небосводТебя дарит хоть каплею щедрот.Предвижу: разум твой не согласитсяС тем, что в преданье древнем говорится.Иной, дослушав повесть до конца,Заспорит, скажет: выдумка лжеца!Но возмущенье спора успокоитТот, кто в рассказе смысл ему раскроет.Теперь дошедшим из седой далиСловам сказанья старого внемли.Так мне рассказывал дихкан почтенный:Однажды Кей-Xocpов благословенныйС утра велел украсить свой айванИ знатных посадил за дастархан.Густахм, Гударз воссели близ Рустама,Бурзин — Гершаспа сын — из рода Джама,Руххам — возлюбленный Гударза сын,Гив, и Хуррад премудрый, и Гургин.В беседе славной, час прошел, не боле,И вот пастух верхом примчался с поля.Сказал: «Онагр степной явился тут!Он словно тигр, что вырвался из пут.Он — словно вымыт золотой водою,—Как солнце, блещет шкурой золотою.Лишь — от загривка до хвоста — однаНа нем, как мускус, полоса черна.То не онагр, а диво-конь явился;Его увидев, ты бы изумился!Копыта палиц боевых грозней;Бьет он, пугает табуны коней».Хосров промолвил, вняв чудесной были:«Онагр коня не превзойдет по силе.Рустам, ты подвиг на себя прими!Убей его иль на аркан возьми.Будь осторожен, бог тебе поможет.То не онагр, то Ахриман, быть может».Рустам сказал: «Останусь невредимЯ — озаренный счастием твоим!Дракона встречу, льва иль Ахримана,Он не уйдет от моего аркаца».Оружье взял, на Рахша сел Рустам,Погнал коня к заветным табунам,Где степь травой весенней зеленела,Где пастухам онагр являлся смелый.Три дня Рустам вкруг табунов скакал,Три дня того онагра он искал,Лишь на четвертый день он показался,В степи, как ветер северный, промчался.То был могучий, ярый, как огоньСверкающий, золотогривый конь.Погнал Рустам, почти настиг он зверяИ молвил, расстоянье соразмеря:«Мне тварь такую жалко убивать.Его петлей аркана надо взять.Кто б ни был он — метну аркан без страхаИ пригоню живым пред очи шаха».Рустам аркан блестящий развернулИ сильною рукой его метнул.Одагр аркан летящий увидал —И вмиг пропал, как будто не бывал.Рустама это диво поразило.Он понял: хитрость надобна, не сила,Что это — оборотень Акван-див,Что он и от копья уходит жив,Что против дива надо исхитриться,Мечом заветным Сама с ним сразиться.«Слыхал я прежде,— размышлял Рустам,—Что он онагром рыщет по степям».В тот миг онагр опять вдали явился,Рустам, как вихрь, в погоню устремился.Склонившись на седельную луку,Пустил стрелу в онагра на скаку.Но только лук свой бронзовый он вскинул,Онагр мгновенно, как виденье, сгинул.Три дня, три ночи по его следамСкакал в степи без отдыха Рустам.Так изнемог могучий, что пороюДремал в седле, поникши головою.От жажды пересох его язык;В степи он чистый отыскал родникИ спешился, и жажду утолил он.Водою свежей Рахша напоил он,От сбруи бранной облегчил его,Не сняв с себя оружья своего.Коня тугую распустил подпругу,Потник намокший расстелил по лугу.Седло под изголовье подмостил,Лег отдыхать, коня пастись пустил.И, утомлен трудом перенесенным,Почил, окован обаяньем сонным.Увидев,— спит могучий Тахамтан,—Как ветер подлетел к нему Акван.Подрыл вокруг лужок и к небу прямоНа глыбе земляной понес Рустама.Рустам проснулся, поглядел кругом;Душа тревогой омрачилась в нем.Он в высоте летит, за тучей белой.Сказал Акван: «Эй, муж слоновотелый!Желание мне последнее скажи:Куда тебя мне сбросить, укажи.Куда б ни сбросил — на гору иль в водуВесть не подашь ты своему народу!»Рустам его слова уразумелИ понял: див им злобный овладел.И сам себе сказал Рустам могучий:«Меня занес он высоко за тучи...Коль сбросить на горы меня решит,Он кости мне и тело сокрушит.Пусть лучше в море им я брошен буду,Авось не дамся я морскому чуду.Но если молвлю: «В море брось меня»,—То не видать мне больше света дня.На кручи гор меня он сбросит живо:Наоборот все делать — свойство дива».Сказал Рустам: «Отшельник в Чине жил;Он тайну мне великую открыл:Суруш не пустит в рай небесный душиПогибших в море — далеко от суши.Удел утопленников: пребыватьВ печали вечной, рая не видать.Сбрось на горы меня, где серны скачут,Пусть львы и барсы там меня оплачут».Злорадно див заржал, захохотал;Как буря, к морю мужа он помчал.Взревел он: «Кину я тебя в пучину,От неба и земли навек отрину!»И, жертвой рыбам темной глубины,Он бросил мужа в хлябь морской волны.Вот погрузился вглубь Рустам, и всплылИ острый меч мгновенно обнажил.К нему акулы стаей устремились,Но пред мечом Рустама отступились.Плыл, выгребал он левою рукой,Акулам угрожал рукой другой.Таков Рустам, таким всегда бывал он,Медлительности в бедах не являл он.Коль не страшна отважному борьба,Его не опрокинет и судьба.Но все ж времен круговорот сокрытыйТо сладкий плод несет, то ядовитый.Рустам могучий, мужеством велик,Плыл, плыл и суши наконец достиг.Вознес молитву божьей благостыне,Что сберегла его в морской пучине.Кафтан тигровый снял и расстелил,В ручье омылся, жажду утолил.Когда убор свой бранный просушил он,Опять кольчугой плечи облачил он.Достиг он вскоре родника того,Откуда див во сне унес его.Вот сбруя Рахша, но коня не видно,—Рустаму горько стало и обидно.Седло он хмуро на плечи взвалил,По следу Рахша целый день бродил.Он шел, броней и сбруей отягченный,И вот пришел на некий луг зеленый.Бегут ручьи, вокруг шумят леса,Слышны фазанов, горлиц голоса.Афрасиаба кони там гуляли,Табунщики в лесной прохладе спали.А Рахш за кобылицами, как див,Гоняется и ржет, здоров и жив.Рустам блистающим взмахнул арканомИ шею Рахша захлестнул арканом,Отер попоной, оседлал, взнуздал,Йездану благодарностью воздал.На Рахша прянул, полный прежних сил он,На меч заветный руку положил он.Сбил всех коней в один табун большой,Погнал, добыче радуясь душой.Табунщик, слыша ржанье и смятенье,Проснулся, оглянулся в изумленье.И разбудил, он всадников своих,Крича: «Разбой!» — послал в погоню их.Они, схватив оружье, в седла сели,Сердца их нетерпением кипелиВзглянуть, кто дерзкий на табун напал,Коней у них из-под носа угнал.И полетели, словно гончих свора,Мол, спустим шкуру со спины у вора!Рустам, увидев их из-за плеча,Блеснул в глаза им молнией меча.Он зарычал им: «Я — Рустам, сын Заля.Беда вам, что меня вы не узнали!»Мечом он половину их побил,А прочих ужас в бегство обратил.