«В сопровождении отряда гарок я отправился на поиски гнезда казиков. У меня были некоторые знания о биологии этих существ, но я с немалым трудом настроил на их поиск заклинание. Единственное, что меня смущало – это их численность. Если даже разведотряды их были столь огромны, сколько же их должно оказаться в горах? В том, что казики – животные стайные, на тот момент не сомневался никто. Слишком организованно было их нашествие, слишком слаженно они действовали. Казики яростно мстили за своих убитых и покалеченных соплеменников и общались между собой звуками разного тона и длительности, а иногда выдавали целые музыкальные фразы. Мне казалось даже, что казиков вполне можно назвать условно-разумными животными, вроде местных насекомых. А это значило, что их возможно подчинить и в дальнейшем использовать в качестве ударной армии или мощной защиты. В том, что нам будет от кого защищать наш прекрасный новый мир, я был уверен – такова наша линия, как говорит мой знакомый философ Сааведра. И вот в один далеко не лучший в моей долгой жизни день нам посчастливилось, наконец, обнаружить крупное скопление казиков неподалеку от Цитадели. Возможно, они готовили очередной рейд и только это спасает меня от ужасных угрызений совести. В таком случае, отряд пожертвовал собой не напрасно – их гибель позволила сорвать планы казиков.

Мы медленно, стараясь не привлекать излишнего внимания, передвинулись ближе и увидели, что долина, на которую указало поисковое заклинание, полностью занята нашим убогим, но многочисленным противником. Их копошащиеся, мерзкие тела закрывали траву и землю. Редкие деревья были обглоданы до толстых стволов. Вся эта неизмеримая толпа пищала, словно переругивалась, суетилась и колыхалась. И тогда я решил использовать свою магическую разработку, которую я назвал «анализатором речи». Я активизировал аркан и жестом приказал гаркам ждать и не открывать своего присутствия. Так мы стояли минут двадцать – не шевелясь, под палящим земным солнцем. И я слушал невнятные переговоры животных. Я с трудом улавливал нюансы их общения. Слух казиков был гораздо тоньше моего. Если я был способен воспринимать пятнадцать музыкальных тонов, то диапазон, используемый ими, включал в себя не менее восемнадцати. Казики толкались и шумели, перекрикивая друг друга и периодически я терялся, пытаясь разобраться в этой чудовищной атональной какофонии. К счастью, язык казиков оказался сравнительно простым и я без труда запомнил основные понятия, используемые ими. Самым часто повторяемым из них было понятие «свободная еда». Чуть реже – «еда, за которую надо биться». И третье – «уничтожить-и-расплодиться» или, что, наверное, будет точнее «занять территорию противника».

Это был мой шанс снова завоевать расположение князя. На основе данных, полученных с помощью анализатора, я на месте создал аркан-переводчик и решил обратиться к животным с приказными формулами на их языке. К сожалению, часть их слов казалась мне совершенной бессмыслицей и употреблялась, на мой взгляд, совершенно хаотично. Очевидно, это меня и подвело.»

За окном в комнату все также стучали капли дождя. Монотонный голос Рады убаюкивал девочку. Закрыв глаза и уже почти заснув, она думала о своем дебюте.

Фата Капитолина была сосредоточена и спокойна. Предварительный просмотр самостоятельных работ девочек к утреннику шел своим чередом. Делая карандашом пометки в толстом, потрепанном блокноте, ректор кивала, хмурилась, делала замечания расшалившимся ученицам, но при этом думала не столько о работах, сколько о характере самих учениц. Младший поток оказался на редкость конфликтным и несобранным. Слишком домашние дети, не привыкшие еще к дисциплине, не приемлющие компромиссов. Слишком много немотивированной агрессии, которую они еще не умеют подавлять.

– Можно? Можно я тоже скажу? – четырехлетняя Владислава приплясывала от нетерпения и тянула руку.

– Ты что-то подготовила? – удивилась фея Акулина.

– Да, да! – радовалась девочка.

– Хорошо, мы тебя слушаем, – Капитолина улыбнулась благосклонно.

Владислава повернула к залу сияющую мордашку и с чувством продекламировала:

Зал дружно грохнул.

– Я не буду выяснять, кто из старших подучил Владиславу прочитать нам эту гадость, – ровно сказала ректор Школы Золотого Озера, дождавшись тишины. – Но я надеюсь, что больше ни одна из вас не позволит себе подобных выходок.

В аудитории медленно стихли последние смешки, больше уже похожие на нервные хихиканья, нежели на здоровый детский смех. Фата Капитолина обвела девочек спокойным взглядом и сделала знак приблизиться. Несмело разноцветная стайка переместилась поближе к ректору. Капитолина взяла за руку стушевавшуюся Владиславу и поднялась со стула.

– А им, им что, обидные анекдоты про нас рассказывать можно? – звонким голосом выкрикнул кто-то из задних рядов.

– Далеко не все могут позволить себе открытое хамство и высокомерие по отношению к соседям по планете, – Капитолина повысила голос, чтобы всем без исключения ученицам было слышно, что она говорит. – И только тот по-настоящему мудр, кто не показывает своему противнику ни истинного своего отношения, ни своего ума. Я хочу, чтобы вы очень хорошо запомнили это. Наш Дом уникален, потому что только у нас политическим лидером всегда становится женщина. И наша магия – исключительная привилегия женщин. Нас с вами, девочки. Как вам, должно быть, хорошо известно, Темный Двор и уже упомянутый сегодня Орден предводительствуется мужчинами, и мужчины – их основная боевая сила. Они не привыкли серьезно относиться к женщинам. И чем дольше навы и чуды считают нас слабыми и глупыми блондинками, тем лучше для нас. Их Дома, бесспорно, сильнее, но они – мужчины и в этом их слабость. Очень многие полководцы проигрывали свои битвы только потому, что недооценили противника.

Последние свои слова фата договаривала уже негромко. В зале стояла мертвая тишина.

– А теперь продолжим, – выдержав паузу, сказала Капитолина. – Невзора, будь добра, продемонстрируй свои достижения в области творения иллюзий. Я надеюсь, ты не посрамишь своего звания лучшей ученицы потока.

Невзора с достоинством кивнула и подошла к столу. Под руками отличницы на его поверхности сгустилась тьма. В самом ее сердце под негромкое музыкальное сопровождение – Вагнер, «Полет Валькирий» – натужно рефлексировала парочка навов. Один – в черном балахоне. Второй – в костюме цвета сливочного мороженого. «Он не хочет меня видеть!» – со слезою в голосе говорил первый. «Не тревожьтесь, Князь» – отвечал второй, – «Испейте лучше кофею…»