Он и в самом деле был похож на зловещий замок из старого фильма ужасов.

Сырые хлопья снега, падающие с деревьев, мешали мне смотреть. Я протерла глаза и стала рассматривать громадное, темное каменное здание.

Мой новый дом.

Рыдание перехватило мне горло. Я еле смогла подавить его.

Все будет хорошо, Хейди, сказала я себе. Не стоит жалеть себя прежде времени.

— Это будет приключение, — вслух пробормотала я.

Да. Я решила думать о своей предстоящей жизни как о приключении.

Не отрывая взгляда от дома, я поднималась по крутому склону холма. Мои сапоги скользили по влажному снегу. Вокруг меня завывал ветер, становясь все сильнее по мере того, как я поднималась вверх.

Через несколько минут я вошла в тень дома. Казалось, что солнце исчезло совсем, и я оказалась в сине-серой тьме.

Постояв несколько секунд, я направилась к каменным ступеням, которые вели к черной деревянной двери. Нажала на кнопку звонка.

Почему меня затрясло? От холода?

Я отряхнула снег с куртки и снова нажала на кнопку.

И ждала. Ждала. Дрожа. Тяжело дыша.

Наконец, тяжелая дверь со скрипом отворилась. Из нее высунулась голова. Хорошенькое девичье личико, обрамленное длинными темными кудрями.

Марианна!

— Привет… — начала я.

Но больше мне не удалось произнести ни одного слова.

— Уходи прочь! — злобно прошептала она. — Уходи, как можно быстрее!

— Ух! — Я чуть не свалилась с высоких ступеней. — Марианна, что ты хочешь этим сказать?

Ее темные глаза блеснули. Она раскрыла рот, собираясь ответить, но внезапно остановилась.

Я услышала звук шагов по деревянному полу. Марианна обернулась.

Появилась горничная в черном форменном платье и белом фартуке.

— Это моя кузина Хейди, — объяснила молодой женщине Марианна.

Горничная засмеялась:

— Ну, Марианна, ты собираешься впустить ее?

Марианна многозначительно взглянула на меня, словно еще раз повторила свое предупреждение. Потом ее лицо приобрело безразличное выражение. Она шире приоткрыла тяжелую дверь и знаком пригласила меня пойти.

— Это Сильвия, — сказала она, указывая на горничную. — Она поможет тебе распаковать вещи.

— Твои вещи пришли два дня назад, — сообщила Сильвия. — Ты что, шла со станции пешком?

Я кивнула. Капюшон моей куртки все еще был поднят. Я опустила его и принялась расстегивать молнию на куртке.

— Я напомнила папе сегодня утром, что ты должна приехать, — заметила Марианна, покачав головой. — Но он, наверное, забыл.

— Ты, должно быть, замерзла, — сказала Сильвия, забирая мою куртку. — Я приготовлю выпить чего-нибудь горячего.

И, постукивая каблуками по деревянному полу, она поспешила прочь.

Я огляделась вокруг. Мы с Марианной стояли в темной прихожей. Высоко наверху горел канделябр, свет которого едва доходил до пола. Стены были оклеены темно-зелеными обоями. Комнату заполнял запах жареного мяса.

Я повернулась к Марианне. Она была высокой, дюймов на шесть выше меня, и худой. Ее темные волосы волной спадали на бело-красный лыжный свитер. Не ней были черные брюки леггинсы, которые делали ее еще выше.

И вот снова, через семь лет, стоя рядом с ней, я почувствовала себя настоящей дурнушкой.

Она сложила руки на груди и провела меня в большую гостиную. В конце ее ярко горел огонь в камине. В комнате стояла тяжелая мебель, обитая коричневой кожей. Стены были увешаны громадными картинами с изображением покрытых снегом гор. Приспущенные на окнах шторы почти не пропускали света.

— Ну, как поживаешь? — заставила я себя спросить кузину.

— Нормально, — коротко ответила она.

— У тебя зимние каникулы?

Она кивнула:

— Да.

Она стояла, так и держа руки сложенными на груди.

— А как дядя Джекилл? — с трудом продолжила я.

— Тоже нормально, как я понимаю, — ответила она, пожав плечами. — Очень занят.

Марианна осталась такой же стеснительной, как и тогда, решила я.

Но потом я спросила себя: а может быть, это не застенчивость, а недружелюбие? Я все пыталась как-то поддержать разговор: — А где дядя Джекилл? Он дома? — спросила я.

— Работает, — ответила Марианна, направляясь к окну. — В своей лаборатории. Его нельзя беспокоить.