Отец. Да! Да! Дружбу!

Медсестра. А я вот знаю, что сделаю. Твой мэр, его честь, лежит у нас в больнице… Как только приеду — если доберусь живая в этом кошмарном автобусе, — я зайду к нему, передам от тебя привет и расспрошу его про эту вашу «дружбу», возьму да и спрошу…

Отец. Не смей его беспокоить, слышишь?

Медсестра. Ну почему же, я думаю, мэр будет в восторге, дочь его любимого друга…

Отец. Ты нарвешься на неприятности!

Медсестра (издевательски). О, почему же я нарвусь на неприятности, папочка?

Отец. Ты эту дурь лучше брось!

Медсестра. Ведь у вас такая необыкновенная дружба! Или нет, лучше так: ты довезешь меня на машине до больницы и заодно навестишь своего дорогого друга мэра. Это я здорово придумала, правда?

Отец. Убирайся! Вон отсюда!

Медсестра (с тихой яростью). Ты мне осточертел.

Отец. Что? Что такое?

Медсестра (очень спокойно). Я говорю: ты мне осточертел.

Отец. Ах так? Ах так? (Хватает трость и колотит ею по полу, сначала сильно, со злостью, потом все слабее и наконец беспомощно и жалко.)

Медсестра спокойно наблюдает за ним.

Медсестра (нежным голосом). Ну, все?

Отец. Уходи. Тебе пора на работу.

Медсестра. Сейчас, вот только принесу тебе пилюли.

Отец (монотонно). Я тебе сказал: к чертовой матери, не хочу.

Медсестра. А мне плевать, хочешь ты или не хочешь. Сейчас принесу.

Отец. Я, слава богу, не твой пациент.

Медсестра. Вот уж действительно слава богу.

Отец. Ты к своим пациентам относишься куда лучше, чем ко мне.

Медсестра (устало). У меня нет пациентов, отец, я не палатная сестра, может, ты наконец запомнишь это? Я работаю в приемном покое, ты же знаешь. Зачем же прикидываться, будто тебе это неизвестно?

Отец. Если б ты была… этой… как ее… палатной сестрой, ты бы относилась к своим пациентам гораздо лучше, чем ко мне.

Медсестра. Отец, я не пойму, ты что, болен или здоров? Ты… ты в самом деле несчастный инвалид или, как только я уйду, ты живо вскочишь с кресла и поедешь в клуб трепаться с кучкой лодырей? Выбирай что-нибудь одно, отец, нельзя же сразу быть и больным и здоровым.

Отец. Не твое дело.

Медсестра. Я тебе говорю, что так нельзя!

Отец. Не твое дело, слышишь?

Медсестра (после паузы). Ладно, я пошла на работу.

Отец (насмешливо). Что же ты не попросишь своего дружка отвезти тебя в больницу?

Медсестра. Оставь.

Отец. Пусть бы заехал за тобой да отвез!

Медсестра. Оставь, говорю!

Отец. Или ему интереснее привозить тебя домой по вечерам, когда темно и можно побаловаться в машине? Так, что ли? Почему ты не приведешь его сюда, чтобы я хоть посмотрел на него? Почему ты не приведешь его ко мне?

Медсестра (со злостью). Да потому что (короткий жест — показывает на окружающую обстановку)… мне не хочется, чтобы он все это…

Отец. Я же слышу, я по вечерам все слышу — как ты хихикаешь и возишься с ним в машине! Я все слышу!

Медсестра (громко, стараясь перекричать его). Я пошла, отец.

Отец. Ну и иди себе, иди, кто тебя держит!

Медсестра. Слушаюсь, папочка!

Отец. Валяй, валяй!

Медсестра молча смотрит на него, поворачивается и уходит.

И не смей возиться с ним всю ночь в машине, когда вернешься, слышишь? (Пауза.) Слышишь?

Свет гаснет.

Освещается пустая часть сцены. Входит Джек; говорит, обращаясь к кому-то за сценой, и смотрится в невидимое зеркало на невидимом туалетном столе. Картина идет под приглушенную, как бы издали доносящуюся музыку.