Шрифт:
После Берлинского мирного договора, который прозвали «смирным договором», многие аристократы ушли из армии, не выдержав унижения. Генерал не ушел, он считал, что ничего не потеряно и надо готовиться к новым сражениям с ордами русских. Но генерала скосила не пуля и не шашка – его скосил куда более зловещий враг. Выслуга лет и медицинская комиссия, щедро раздающая заключения «не годен». В знак особых заслуг перед престолом генерал и получил посольство в Австро-Венгрии, одной из самых спокойных стран мира.
Генералу здесь не нравилось. Генерал буквально умирал здесь.
Он просто ненавидел этот город. Город греха и порока, город, где студенты учатся до тридцати лет, будучи на содержании у богатеньких дам, город, где процветают самые богомерзкие извращения, какие только есть на нашей грешной земле: мужеложество, лесбиянство, содержанство, педофилия. Город опер и парков, город венского шницеля и сахарных тортов. Город чардаша – поганого венгерского танца. Город, где цены таковы, что генерал, весьма состоятельный на родине, чувствовал себя просто нищим. Город, где мужчины-аристократы красят губы красной губной помадой, и это считается нормальным [67] . Когда генерал увидел это в первый раз, его чуть не вывернуло наизнанку.
67
Обычай красить губы женской красной помадой почему-то был у венгерских аристократов, причем у мужчин с нормальной сексуальной ориентацией. Откуда пошел этот омерзительный обычай, я не ведаю. – Прим. автора.
Но генерал служил. Он служил престолу, как всегда, верно и с усердием, он относился ко всему, что его окружает, с известной долей британского скептицизма и самоуверенности. Он просто считал, что это тяготы и лишения воинской службы, и он обязан их претерпевать, будучи слугой Его Величества.
И вот сейчас, уже на старости лет, когда генерал по утрам чувствовал неизбежность подступающей смерти, судьба решила подарить ему подарок, на который он не смел уже и надеяться. Судьба подарила ему возможность расквитаться с ненавистными русскими.
Сейчас граф Хантли, сидя в одном из неприметных кабинетов на втором этаже посольства, окно которого было защищено решеткой, причем не внешней, а внутренней, внимательно выслушивал серого, неприметного человека, служащего в Вене резидентом SIS [68] .
– Судя по данным, поступающим в последнее время, русские и в самом деле готовятся всерьез. В Виленском, Варшавском, Киевском, Одесском военных округах отменены все отпуска и увольнительные, офицерам предписано возвратиться к местам службы как можно скорее. По сообщениям агентуры, русские сейчас проводят внеплановое техническое обслуживание всей своей техники. На аэродромах Виленского и Варшавского военных округов отмечено скопление сил тяжелобомбардировочной авиации, за последние дни туда перебазировалось не менее тридцати тяжелых бомбардировщиков Сикорского. В Ивано-Вознесенске десантная дивизия вышла к аэродромам взлета, это известно достоверно.
68
SIS – Secret Intelligence Service, Секретная разведывательная служба.
Посол вздохнул.
– Я получил не менее четырех шифрограмм только за утро. Мы готовы, но все зависит от проклятого Эрнста. Что вы можете сказать про него, сэр? Я не так хорошо знаю его, а ваша служба, как известно, специализируется на людских слабостях.
Резидент тонко улыбнулся, польщенный похвалой.
– Я уже докладывал. Он умен, но слаб духом, это известно многим. Его жестокость – от слабости. Он может обстреливать Белград из крепостных пушек, но решиться пойти против Российской империи…
Генерал встал.
– Я поеду во дворец. Немедленно.
Генерал быстро прошел в свой кабинет, надел привычное ему пальто, так называемый trench-coat, в мае было еще не так жарко, чтобы выходить без пальто, да и дождь мог полить. Спешно перебрал бумаги, отбирая нужные в планшет, – планшет он тоже предпочитал старого образца, офицерский. Задумался: что не взял еще? Вспомнил – достал из стола большую, граммов на триста, серебряную, обтянутую кожей флягу, щедро плеснул туда шотландского односолодового виски, немного подумал – и долил спирта из мензурки. Не для себя – для императора.
Все…
Быстро вышел из кабинета, захлопнув за собой дверь. Спустился вниз по лестнице, толкнул дверь людской.
– Сид!
Старый вояка, уже седой как лунь, но все еще крепкий уроженец Шотландии, бывший его ординарец и телохранитель, не расстававшийся с «маузером», лихо вскочил с походной койки.
– Генерал, сэр! – щелкнул каблуками он.
– Мы выезжаем.
– Есть, сэр!
Когда генерал вышел во внутренний двор, массивный черный «Даймлер» уже ждал его с открытой дверью…
– Во дворец, Сид. В новый.
– Да, сэр!
Захлопнулась солидная дверь – все-таки кузовщики Британии лучшие в мире. Этот «Даймлер» был оснащен сделанным вручную на фирме «Маллинер» кузовом, у которого двери пассажирского салона открывались против движения. Очень удобный и комфортабельный автомобиль.
Мотор работал почти неслышно, Сид крякнул клаксоном, требуя поднять шлагбаум. Машина прокатилась под темной, неосвещенной аркой, выкатываясь на свет, и генерал и его адъютант посмотрели влево: машина выезжала вправо, и надо было посмотреть, свободна ли дорога.