Шрифт:
– Тогда ты отсюда не выйдешь. При выходе нужно тоже прокатать пропуск.
– А если я засуну пропуск в эту чертову дверь – а там какой-нибудь парень успеет его стырить, не дожидаясь, пока я выйду?
– Этого не может быть. Когда выходишь отсюда – нужно просто прокатать пропуск магнитной полосой, как пластиковую карточку в супермаркете.
– Умно… – оценил Мантино. – Кстати, в прошлом я лейтенант полицейских детективов из Вашингтона.
– Понятно. А я – из ФБР, Лос-Анджелесское отделение.
– КОИНТЕЛПРО [99] ?
– Да, «Белая ненависть». Слышал об этом?
– Местами. У нас тут такое не слишком распространено.
– А у нас, на западном побережье – просто беда. Стена не спасает ни от чего. Лос-Анджелес – это просто пороховой погреб, Сан-Франциско – не лучше. В Техасе местные белые фермеры организовали комитеты бдительности, сами патрулируют местность. Клан, общество Джона Бэрча… У них есть пулеметы. Представляешь – пулеметы! В Ньюпорт Бич командиры кораблей, когда отпускают команды в увольнение, выдают морякам личное оружие. И мы, ФБР, вынуждены разбираться со всем этим дерьмом.
99
Здесь нужно поподробнее. COINTELPRO – это COunter INTELlegence PROgramm, контрразведывательная программа. Контрразведывательная деятельность ФБР проводится следующим образом – существуют не отделы и департаменты, а программы. Каждая программа называется КОИНТЕЛПРО – плюс кодовое название программы. В данном случае «Белая ненависть» – борьба с белым экстремизмом и расизмом, с Ку-Клукс-Кланом, с выживальщиками, с гражданской милицией. На эти программы бросают сборные команды агентов и необходимые материальные ресурсы, по мере надобности их открывают и закрывают. Это гораздо более гибкая структура, чем наша.
Лейтенант Мантино подумал, что, может быть, лучше и не разбираться. Североамериканские Соединенные Штаты всегда славились тем, что как только возникает проблема – граждане решают ее сами, не сильно полагаясь на помощь властей. Вот и тут – вместо того, чтобы открывать КОИНТЕЛПРО – «Белую ненависть», может, стоило бы вооружить тех же фермеров за счет государства и попросить их поддерживать порядок на своих землях самостоятельно? Лейтенант сильно подозревал, что в тот самый день, когда пойманного у школы мокроспинника [100] с кокаином в кармане не поведут к судье, а расстреляют на месте родители школьников, которым он продавал отраву, – преступность и в самих штатах, и в соседней Мексике заметно пойдет на убыль.
100
Мокрая спина – традиционное прозвище мексиканских нелегальных мигрантов.
Компьютер тем временем включился – вместо заставки на нем вышла такая информация – черные буквы на желтом фоне:
Вниманию всех штатных и приглашенных специалистов. На сегодняшний день установленный уровень террористической опасности – желтый.
– Это что такое?
– Это заставка. Каждый день устанавливается уровень террористической опасности, о нем сообщается всем.
– А какой минимальный?
– Зеленый.
– Он на твоей памяти когда-нибудь был?
Мак Дугал пожал плечами.
– Не припомню. Пошли, на брифинг опоздаем.
Брифинг проходил на двадцать пятом, в общем зале. Дешевые офисные стулья в большом количестве, несмолкаемый гул голосов, пластиковые стаканчики с кофе – этим топливом полицейских – почти у каждого в руках. Мантино припоминал такие сборища – они проходили каждый раз, когда объявлялся грабитель банков или того хуже – маньяк. Тогда в усилиях по их поимке объединяли силы нескольких ведомств, и проходили такие вот совещания. Насколько мог припомнить лейтенант, пользы от них не было никогда и никакой.
Брифинг вел Питер де Соуза, похоже, тоже итальянец, лысоватый, длинный, средних лет, никогда не снимающий черные очки. Доктор философии, специалист по проблемам терроризма – его дернули из СРС руководить центральным офисом. Возможно, временно, возможно, и навсегда. Де Соуза в свое время работал в Перу, а это была еще та работенка…
– Дамы, – дамы тоже были, хоть и немного, проклятая эмансипация, – и господа, прошу внимания. Прежде всего, уровень опасности на сегодняшний день желтый. Это значит, что ничего экстраординарного сегодня не происходит, но ухо надо держать востро, впрочем, как и всегда. Я вижу, что в нашей команде появились новые игроки, и это хорошо. Прошу новичков встать и представиться.
Представились – в том числе и лейтенант. Как понял Мантино, здесь собрались люди из всех правоохранительных органов страны. Удивило то, что его ранг – лейтенант полиции, шеф детективов – был выше всех, кто представлялся вместе с ним.
Когда последний из новичков сел на место, де Соуза подождал несколько секунд, потом продолжил:
– Добро пожаловать на борт, господа. Руководители рабочих групп дадут вам задания после брифинга. Предупреждаю всех – к новичкам не цепляться, мы все в одной команде. Для новичков говорю, что двери моего кабинета открыты для вас всегда. Даже если вам требуется узнать точное время, можете зайти ко мне и спросить.
Лейтенант отметил, что де Соуза не зря слывет профессионалом. Одной из проблем в американских правоохранительных органах было то, что агенты или детективы слишком долго держали полученную информацию при себе, по тем или иным причинам не делясь ею ни с кем. Это могло закончиться плохо. Если здесь проповедуется принцип «открытых дверей» – это очень, очень хорошо.
– Теперь по темам брифинга. Наша текущая работа и планы на будущее…
Руководителя группы, к которой приписали лейтенанта, звали Джеймс Збораван. Збораван был его коллегой, какое-то время работал в управлении полиции Нью-Йорка, пока не ушел в СРС. Это порадовало – двое полицейских всегда найдут общий язык. Еще лейтенант узнал, что ему предстоит работать в группе, которая занимается борьбой с угрозой со стороны русских.