– Черчилль отклонил наши мирные предложения, – произнес он, как плюнул, – и теперь Сталин нагло движется в Балканы. Ясно, что все надежды Черчилля основаны на возможности вступления в войну Америки и России.

– Правильно, – поддержал его фон Браухич.

– Поэтому мы должны сокрушить Советский Союз силой, – продолжал Шмундт, – и тем самым лишить Англию надежды на то, что Россия может вступить в войну на ее стороне. Таким образом Германия станет полной владычицей Европы. Чем быстрее мы разобьем Россию, тем лучше.

– Вы не можете говорить это всерьез, – возразил фон Браухич. – Когда вы в последний раз читали историю? Вы хотите, чтобы мы повторили ошибку Наполеона и проиграли войну в ледяных степях России? Наполеону тоже не удалось совершить вторжение на Британские острова. Мы погибнем, если нападем на Россию!

– А вы, наверное, забыли, что мы победили царскую Россию в последней войне? – парировал Шмундт.

И тут впервые заговорил Гитлер – негромким, чуть слышным голосом. До сих пор он лишь слушал и сопоставлял. Трое военных подались вперед, чтобы лучше слышать.

– И после этого отправили в Россию Ленина в запломбированном вагоне, как чумную заразу.

Слушатели вежливо и бесшумно рассмеялись.

– Так оно и было, – сказал адъютант Гитлера. – Но чуме нельзя позволить распространяться. Мы не можем допустить, чтобы Балканский полуостров стал большевистским. Мы не можем позволить Советам захватить наши нефтяные месторождения в Румынии…

– То, что вы предлагаете, – безумие, – перебил полковника фон Браухич. – Это означало бы войну на два фронта, чего мы должны избежать любой ценой. Никто из нас не может на нее решиться. Нам следует изолировать Великобританию. А это требует сотрудничества с Советским Союзом.

– Война будет с одним фронтом! Великобритания не представляет собой никакой угрозы, это просто раздражающий фактор, – возразил Шмундт. – Великобритания уже побеждена – мы должны заставить ее признать это. Повалите Россию, и Англия сдастся, вот из чего следует исходить!

– Вы говорите: «Повалите Россию», как будто это детская игра, – вмешался Гальдер, начальник штаба фон Браухича, – когда на самом деле Красная Армия – это колосс.

– Русский колосс, – презрительно ответил Шмундт, – все равно что свиной пузырь: ткните его булавкой, и он лопнет.

– Напасть на Россию было бы самым настоящим безумием, – продолжал настаивать Гальдер. – Это верное самоубийство. Нам не остается ничего, кроме как поддерживать так называемый дружественный договор.

Канарис откашлялся, напоминая о своем присутствии.

– Могу ли я предложить кое-какую информацию, связанную с темой вашей беседы?

Ответом ему послужило общее молчание, поэтому он продолжал:

– Абвер получил некоторые ценные сведения из Москвы. – Он театральным жестом извлек из портфеля толстую папку с машинописными документами, которые он раздал всем присутствующим начиная, естественно, с фюрера.

Гитлер вынул из кармана очки, которые всегда надевал для чтения. Все углубились в бумаги.

После недолгой паузы фюрер вскинул голову.

– Эти документы подлинные?! – воскликнул он.

– Мои эксперты по документации подтверждают это, основываясь на анализе бумаги, чернил, печатей, подписей и так далее, – ответил Канарис.

– Mein Gott in Himmel! [87] – проронил Шмундт. – Да ведь Красная Армия – это просто карточный домик!

– А каковы источники? – подозрительно спросил фон Браухич. – Один из ваших агентов в Москве?

Канарис покачал головой.

– Добывать сведения в Москве чрезвычайно трудно. Легче арабу в бурнусе пройти незамеченным через весь Берлин, чем иностранному агенту пробраться через Россию в нужное место. Нет, источник – это генерал, занимающий высокий пост в Народном комиссариате обороны.

– Предатель? – спросил Гальдер.

– Напротив, – ответил Канарис. – Лояльный генерал, сохраняющий свою лояльность. У нас имеется источник, скажем так, близкий к генералу.

– Этот источник надежен?

– Источник, – сказал Канарис, – из тех, что надежнее всего. Не профессионал, а гражданское лицо. Простой человек, не имеющий представления о разведывательных играх.

– Значит, секретарь, – продолжал допытываться Гальдер.

– Вообще-то это его дочь.

Шмундт наконец-то оторвался от документов.

– Большевистские вооруженные силы после чисток превратились в руины, – сказал он. – Но они перевооружаются, и быстро.

– Через два года, – подтвердил Канарис, – они снова превратятся в мощную силу.