— Все вещи милые. Правда. Но… Но неудобные. Из-за них на меня все смотрели.

— Я думал, тебе это нравится.

— Это был очень милый подарок, — произнесла она с запинкой. — И я очень благодарна. Так приятно, что ты выбирал вещи для меня.

— Милый? — повторил он мрачно. — Приятно?

— Я вовсе не критикую твой вкус, но…

— Да не я их выбирал, — выдавил он. — Я просто заплатил. Выбирала ты.

Она? О чем же, интересно знать, она думала?

— О… э-э… не беспокойся, я уверена, что благотворительные магазины их быстро продадут, — сказала она извиняющимся тоном. — Они такие гламурные — и качественные!

Талос удивленно заглянул в ее пустой чемодан. Окинул взглядом груду бумажных пакетов, которые Кефалас занес в номер перед тем, как тактично удалиться.

— Ты раздала всю дизайнерскую одежду? — спросил он недоверчиво. — Гуччи? Версаче?

— Это твои любимые дизайнеры? — спросила Ив, недовольная собственной грубостью.

— Нет! — Он почти кричал. — Твои!

— О! — Ив покусала губу. — Ну, те вещи мне уже немного тесноваты. И слишком сексуальны. — Ее лицо просветлело, словно на нее неожиданно снизошло озарение по поводу того, как это объяснить. — Может быть, мои вкусы изменились, потому что я скоро стану матерью, — сказала она радостно и облегченно, найдя достойное разъяснение. — Наверно, так и есть, как думаешь?

Талос воззрился на нее. Начав говорить, он внезапно прервал себя и, не найдя слов, просто молча протянул к ней руку. Она взяла ее в свою.

— Ты отлично выглядишь, — сказал он тихо.

Ив подняла на него глаза в надежде, что он не лжет.

— Правда?

— Да. — Талос медленно улыбнулся, и его лицо стало таким красивым, что у нее перехватило дыхание. Он наклонился и погладил ее по щеке. — Я никогда не видел тебя такой ослепительной.

Она выдохнула. До этого момента она не понимала, насколько ее беспокоило то, как он отреагирует. Она подстриглась. Избавилась от тесного короткого платья и высоченных шпилек. С чего она взяла, что он одобрит это? Что не передумает быть с ней?

Его горячий страстный взгляд был ответом на эти вопросы: да, он одобрил, и да, он не передумал.

Он хотел быть с ней, настоящей. Без всех этих вульгарных штучек.

— А сейчас, — сказал Талос, улыбаясь еще шире, — давай сделаем то, ради чего мы сюда приехали.

Остаток дня они изучали красоты Венеции, гуляя под средневековыми сводами Калье-дель-Парадисо, обедая на открытой террасе отеля «Киприани».

Вечером небо затянули тучи, подчеркивая непостоянство осенней погоды. Но Ив едва заметила, что итальянское солнце скрылось. Прогуливаясь вдоль каналов, таких же серых, как и тяжело нависающее небо, она ощущала тепло и довольство. Талос улыбался ей, его темные глаза, в которых, казалось, тлели маленькие угольки, согревали ее, они смеялись и болтали, спускаясь по тропинкам через зеленый парк Жиардини.

Талос купил ей ярко-оранжевую розу в цветочной лавке на улице. Когда он тихо сказал о том, как она красива и как он хочет жениться на ней, Ив просияла от счастья. Откуда-то издалека доносились грустные, жалобные крики чаек, парящих в тяжелых облаках.

С наступлением вечера закапал дождь. Боязливые туристы разбежались от холодного ветра, но Ив никогда прежде не чувствовала себя такой согретой и счастливой.

Ив не хотела, чтобы день заканчивался. Она смотрела на руку Талоса в своей. Он был так внимателен к ней. Так романтичен и нежен.

Она постоянно чувствовала на себе его взгляд и, даже оборачиваясь, ловила его. Он не трогал ее, но она ощущала его близость, словно между ними пробегал электрический ток. Словно жаром полыхающего огня обдавало ее тело.

Когда дождь усилился, Талос потянул Ив к изысканной готической двери роскошного палаццо и, к ее удивлению, постучал.

— Что мы здесь делаем? — робко спросила она.

— Увидишь.

Экономка впустила их внутрь, с сожалением сообщив, произнося английские слова с сильным акцентом, что друзья Талоса, маркиз с женой, уехали в отпуск. Но когда он с самой очаровательной улыбкой раздраженно попросил взглянуть на танцевальный зал, она не смогла отказать.

Да и кто смог бы, подумала Ив.

Экономка оставила их наедине в огромном позолоченном бальном зале, декорированном лепниной, под средневековыми брусьями из розового дерева, и Ив не могла прийти в себя от величия и красоты зала. Разглядывая его, она прошла половину широкой лестницы.

— Здесь я впервые увидел тебя, — тихо сказал Талос, подойдя к ней сзади.

Она повернулась к нему:

— Здесь?

— На благотворительном балу в начале июня.

Лучи закатного солнца вдруг проникли сквозь высокие окна палаццо, отбросив на мраморный пол готический узор розовых изразцов фасада. Ив представила, как давным-давно средневековые пираты разграбляли сокровища замков Серениссимы.

— До того дня, — говорил Талос, глядя на солнечные лучи, пробивавшиеся через витражи, — я только смеялся над слухами о тебе. Ни одна женщина не может быть так красива, надменно заявлял я. Никто не может быть настолько обворожителен. — Его темные глаза прожигали ее насквозь. Он тихо добавил: — А потом мы встретились.

Талос казался ей темным корсаром, которого она нарисовала в своих грезах, берберским пиратом, пришедшим разграбить средневековый город — забрать желанное и сжечь все остальное.