– Ты хочешь сказать – ориентируешься по лоцману. Мне ты не доверяешь так же, как и бикаэльцу, да и лоцман у меня сдох, сбрось-ка копию схемы Шайе, для надежности.

– Говорю тебе – помню. Такую информацию иметь при себе запрещено. Но пару раз видел, как сеть пещер шеф разглядывал на своем мониторе.

– И сделал снимок, естественно.

– Да ничего я не делал, пилот! Аппаратура сразу бы засекла любой вид копирования, это же кабинет безопасности, я просто помню! Память у меня хорошая! С рождения! Ты лучше об этом… горе-спасателе позаботься! Не нравится он мне, и все тут, прямо камень на душе, как о нем думаю!

– Ладно, капрал, что ты предлагаешь? Прикончить его прямо здесь и сейчас? После того, как мы два часа тащили его на себе? Не слишком крутые меры в угоду твоей маниакальной подозрительности?

– Может, и слишком. Да сдается мне, что это чудо-выздоровление – только начало. Цветочки. А ягодками мы подавимся, если вовремя меры не примем …

– Ты что, опять неприятности чувствуешь? Почему же твоей привычной вони нет?

– Ничего определенного я не чувствую. Но как бы не оказалось слишком поздно.

Повисает многозначительная пауза.

А вот это совсем нехорошо.

Я заканчиваю шарить в ранце Петра, и испытываю злое разочарование – в нем только запасное нижнее белье, форменные брюки, несколько пищевых рационов. Оружейные гнезда на моих бедрах пусты. В ранце я тоже оружия не нашел. Парализатор капитана Семика я подобрал на челноке, обследуя его после крушения, а игломет позаимствовал у славного парня Суреша Мидянина, обездвижив сержанта парализатором. Теперь трофейное оружие снова ушло на трофеи. Мои спутники позаботились. Весьма предусмотрительно.

Я решаю пока не пороть горячку, воображая невесть что.

Но поразмыслить мне есть над чем.

Ирония судьбы, они подозревали во мне агента пришельцев. И склонялись к мысли избавиться от меня, пока не случилось худшего. Чем же я так сумел их удивить, пока находился без сознания? Разве что быстрым выздоровлением. Тут и в самом деле стоило задуматься. Не было у меня таких имплантов, о которых они говорили. Да, в клинике на Кассионии при перестройке внешности нейросинтезаторы здорово поработали над моей генной картой, перекраивая ничем не примечательную внешность обычного жителя Пустоши в классический вариант бикаэльца-полукровки. Кроме того, Кассид заставил меня пройти весьма дорогую наноиммунизацию, и крошки-наномеды курсировали в моей крови, пресекая любое вторжение непрошенных вирусов и бактерий. Но какой-то особой регенерацией мой организм не обладал, может, чуть более ускоренной, чем у обычного человека. И все. Наверное, они что-то напутали. Может, мои ожоги только показались моим спутникам серьезными? Бывает, и медпены вполне хватает, чтобы подлатать человека, а у них наверняка с собой были баллончики. Я запустил руку за спину. Так и есть, медпеной меня обрабатывали – при прикосновении под пальцами отслоились эластичная корка, легко отслоилась, это говорило о том, что медпена выработала ресурс. Ну, вот и ответ. И регенерин в кровь наверняка вкалывали, стандартная процедура при оказании первой помощи.

Но было бы все так просто, не зашел бы такой разговор обо мне. Чего-то важного я еще не знаю. Что ж, послушаю еще чуток. Пусть считают, что я без сознания. Я ведь даже без оружия. Бредовая ситуация, но что есть, то есть.

– Хотела бы я знать, что чужакам вообще понадобилось на Пустоши, – нарушив паузу, с какой-то обреченной усталостью тихо проговорила Шайя, ни к кому конкретно не обращаясь. Чувствовалось, что переводила разговор на больную тему, на которую наверняка все уже успели высказаться не раз и не два…

Опять странное ощущение. Странное ощущение, что я знаю ответ, просто забыл. Знаю, зачем сюда пожаловали чужаки. Да и вообще с моей памятью твориться что-то странное. Нет, все, что было до потери сознания, я помнил хорошо. Жар. Ослепительная вспышка света. Тьма. Пламя ударило в спину, я чувствовал, как вспыхивают волосы на голове…

Я тут же коснулся ладонью черепа, провел по гладкой коже без малейшего признака волос. Та-ак, про волосы можно забыть. Чертов энергон все-таки взорвался, мой боевой робот превратил его в жаркую вспышку света, вбив в него снаряды гаусс-пушек и импульсные очереди боевых лазеров, но месть не заставила себя ждать… Подожди-ка. Энергон? Откуда я знаю это слово? Я задумался, пытаясь снова выловить ассоциацию, по которой это словечко всплыло в сознании. Нет, ничего не напутал, да, эта штука, атаковавшая «Скорпиона», называлась энергон, и представляла собой, по сути…

Мысль все-таки ускользнула.

Но почему-то мне упорно казалось, что я совсем не здесь должен находиться. А где? А еще я вдруг понял, что мои компаньоны – Лайнус и Зайда – живы. Опять какие-то выверты развивающихся способностей? Но на душе стало легче, в хорошие предчувствия верить гораздо легче, чем в плохие.

– А мне плевать, по какой причине они здесь появились, – криво усмехнувшись, обронил Петр. – С их появлением погибли люди. А значит – они враги. И я буду стрелять в них столько, сколько понадобится. Поэтому лучше им отсюда убраться.

За его напускной бравадой крылась вполне естественная тревога. Эти трое обеспокоены неизвестностью. Наверное, я и сам сейчас испуган, хотя и не хочу себе признаваться в этом. Очень уж как-то все безысходно. Попали в переплет. Но, по крайней мере, внешне, Петр вел себя хладнокровнее всех. Его внутренне напряжение выдавал лишь лихорадочный блеск глаз. А может быть, этот блеск был всего лишь следствием приема боевого наркотика…

А это я откуда знаю? Мысли я вроде читать пока не научился. Только эмоциональный фон. Впрочем, не так уж сложно, глядя на Петра, на его движения, на то, как он говорит, прийти к мысли о наркотиках, так что незачем все усложнять.