Трофейный «Спринтер» от эпицентра находился всего в шести десятках метров, по прогнозу ИскИна его повреждения фатальны и вряд ли он сможет сделать хоть один выстрел…

Чужаки передо моим «Скорпионом» как на ладони. Броневые заслонки на трубах транспортно-пускового контейнера РЗУ «Ветер-24» давно откинуты, по сигналу установка выдает полный залп. Семьсот двадцать килограмм смертоносного веса, прожигая воздух пламенными выбросами ракетных двигателей, устремляются к инорам по пологой дуге, едва не задевая вершины встречных утесов. Они ревут, словно облако огромных рассерженных шмелей. Дульные отверстия носовой и хвостовой гаусс-пушек расцветают яростными снопами пламени. Никакой взрывчатки, всего лишь скорость в несколько километров в секунду и миллионы ампер, поданные при разгоне снаряда в стволе – все вместе создает кратковременный эффект выхлопа реактивного движка.

Одновременно с гаусс-пушками бьют и лазеры, и результат их попадания виден раньше всего: все три недобитых «жала» вспыхивают, разваливаясь на куски.

Двойное попадание из гаусс-пушек сносит правую ногу «Спринтера» начисто, отрезает, словно ножом хирурга, ИБээР заваливается на спину. Такой удар – своеобразный ультиматум для вражеского пилота, но катапультирования не происходит. И это уже не мое дело.

Секунду спустя на позицию иноров обрушивается залп ракет и перепахивает дно ущелья огнем, осколками и взрывной волной. На тактическом экране поиска целей горит нулевая отметка, путь расчищен…

Я рассказываю по возможности сжато, без лишних эмоций и отступлений, но впечатлить спутников все же удается.

– Вот же дерьмо, – выражает общее мнение капрал. – Если ты не врешь, и твои «энергоны» именно такие твари, как ты описывал… То сдается мне, базе пришлось несладко.

Мда… Все-таки особист – это не настоящий военный, сделать правильные выводы он не смог. А вот Петр увидел картинку гораздо глубже:

– Несладко? – пилот даже слегка подался вперед, чтобы бросить на капрала из-за Шайи презрительный взгляд. – Ронор, «энергоны» вернулись с базы раньше, чем Крон успел добраться до нас и уничтожили его «Скорпиона» играючи. «Скорпиона», капрал. Поверь профессионалу – этот боевой робот не из последних по броне и вооружению. Я сомневаюсь, что база еще существует. И я уверен, что ущелье чужаки контролируют полностью.

– Мне вот что в голову пришло, – помрачнев, подхватила Шайя мысль Петра. – Вполне возможно, что сейчас единственное место, где можно организовать оборону – исследовательский центр. Все-таки в недрах гор расположен. И если кто-то на базе и уцелел, то они скорее всего, будут тоже двигаться к лаборатории. А ты как думаешь, Крон?

– Согласен. Базе крындец. И еще: в ходе этого боя мне удалось подтвердить некоторые выводы по оценке боя возле Адской пропасти. Так вот, защитные поля «жал» не способны задержать энергию боевых лазеров, они рассчитаны на иные нагрузки. Именно этим я и воспользовался, распределяя, кому достанутся энергетические, а кому – кинетические удары. И не прогадал.

– Да, это может пригодиться, – деловито кивнул Петр. – Выходит, хоть в чем-то нам повезло – у меня как раз лазерный карабин.

– Я тоже кое-что заметила, – Шайя терпеливо вздохнула. – Если, конечно, вы позволите мне договорить и не перебьете снова…

– Ах да. Извини. Так что там с твоим «паучьим гнездом»?

– На скальном карнизе, где ты меня нашел, я пыталась активировать «крота»… Но чужаки меня опередили. Думаю, с этим «кротом» произошло то же, что и с «кротом» в ущелье, который открыл огонь по моему «Миссионеру». Крон прав – замешаны в этом, скорее всего, «ежи». Я едва коснулась панели управления, и меня буквально парализовало. Металл словно был покрыт какой-то скользкой пленкой… Петр, помнишь, что именно «Спринтер» вещал нам в ущелье?

– Да. Что-то вроде: «сдавайтесь Рою и проходите модификацию». Но причем тут…

– Погоди, не торопи меня, – Шайя подняла руку, заставив Петра умолкнуть. – Я сама не сразу до этого додумалась. Видимо, иноры не только робота перекроили, но и пилота. Никогда не поверю, что Гунза Кипер встал бы на их сторону по своей воле. Поверьте моему слову – хороший он был человек, с сильной волей… Но как быстро работают эти твари! Пугающе быстро. Ведь в плену он находился всего несколько часов. И если бы ты не вытащил меня оттуда, сейчас я, наверное, воевала бы уже на стороне иноров. У меня прямо мороз по коже, когда об этом подумаю.

– Понятно. Я рад… что успел, Шайя.

– Я тоже рада… что ты успел, Петр.

Шайя слегка сдвинулась к Петру, положив ладонь на его колено. Повисла пауза.

Я давно пришел к такому же выводу, как и Шайя, хотя исходил из другой информации. Но сейчас мои мысли несколько смешались. Эта пауза, буквально наполненная близостью двух этих людей, неожиданно задела меня очень глубоко. Болезненно глубоко. Словно острый коготь полоснул по обнаженной душе, рассекая обоснованные сомнения.

И прежние надежды вспыхнули с новой силой.

Я давно заметил, что мотивации наших поступков порой формируются и проявляются весьма странно. Да, желание спасти Шайю меня ослепило. Наверное, так бывает с каждым – поддавшись эмоциям, мы притягиваем факты за уши, лишь бы они соответствовали нашим желаниям. А затем стараемся в них поверить. Потому что нестерпимо хочется выдать желаемое за действительное. Осуществить мечту. Даже если мечта бредовая, если подойти к ней непредвзято. Но кто тогда говорил о логике? Потом я остыл – когда очнулся и увидел ее с Петром, когда понял, что эти двое испытывают друг к другу. Я даже поклялся, что больше не позволю собственным эмоциям себя одурачить.