– Но сейчас уже ночь, господин, надо отложить это до утра, вам нужна немедленная помощь.

Доктор-японец убеждал пострадавшего, но упрямый европеец не разрешал до него дотрагиваться. Пусть сначала позвонят по этому номеру...

Рихард отлично знал японские порядки – к пострадавшему, где бы он ни был, немедленно является полицейский сотрудник, составляет протокол, осматривает и переписывает вещи, требует документы. И если он потеряет сознание – незашифрованные листки донесения попадут в полицию. Это будет провалом. Нелепым, глупым... Рихарду казалось, что он умирает, и он напрягал все силы, чтобы только раньше времени не погрузиться в беспамятство.

Макс Клаузен сидел над передатчиком и ловил в эфире «Висбаден», который должен был его вызывать. Сейчас для него не существовало ничего, кроме этих шумов, будто идущих из далеких галактик. Анна тронула его за плечо – звонит телефон. Макс снял наушники и взял трубку. Он вдруг заволновался, заторопился, начал спешно убирать передатчик, развернутый для работы.

– Что случилось? – тревожно спросила Анна.

– Несчастье... Какое несчастье! – бормотал Клаузен. – Разбился Рихард, при нем, наверное, документы. Это провал... Убери аппарат, я пойду к машине...

Анна укрыла радиопередатчик за деревянной панелью стены и вышла следом за Максом. Он уже вывел машину и ждал жену на улице. Через несколько минут Клаузены были в больнице святого Луки. Они подъехали почти одновременно с полицейской машиной. Макс склонился над Рамзаем. Лицо его было в крови, распухло, глаза затекли, и он ничего не видел.

– Что с тобой?

– Потом, потом, – едва владея языком, шептал Зорге. Макса он узнал только по голосу. – Возьми из кармана... все, все... Езжай ко мне... В столе...

Клаузен сунул руку в боковой карман Рихарда, нащупал пачку шуршащих листков и переложил их к себе, достал ключи – связку ключей в кожаном футляре... В приемный покой вошли полицейские... Рихард этого уже не видел... Врач констатировал у Рихарда тяжелые повреждения головы, вывих плеча, трещину в челюсти. Были выбиты зубы...

Его унесли в операционную. Клаузен взглянул на часы – было начало пятого. За окном начинался рассвет. Когда сели в машину, Макс сказал:

– Поедем на улицу Нагасаки...

Врезавшийся в тумбу, мотоцикл Рихарда все еще лежал на улице, разбитый, с погнутым рулем и продавленным бензобаком. У соседней тумбы расплылось большое пятно крови. Очевидно, ударившись о бетонную предохранительную тумбу, Рихард вылетел из седла, пролетел несколько метров и ударился лицом и грудью о следующую тумбу. Анна нагнулась, разглядывая что-то на земле.

– Смотри, смотри, его зубы! – И она в ужасе закрыла глаза.

– Только бы он был жив, только бы жив, – шептал Клаузен, ошеломленный свалившимся несчастьем. – Поедем! Нельзя терять времени.

На улице Нагасаки Клаузен достал связку ключей, взятую у Зорге, открыл входную дверь, и они вошли в его домик. На столе в кабинете лежал фотоаппарат. Макс торопливо вынул кассету и сунул ее в карман. Открыв ящики, сгреб, не разбирая, какие-то бумаги, передал Анне. На столе лежал немецкий статистический справочник. Клаузен переложил его на книжную полку, в самый дальний угол, прикрыл какими-то книгами... Зазвонил телефон – настойчиво, громко. Макс не поднял трубку... Через несколько минут они снова были в машине.

Когда в немецком посольстве стало известно о происшествии, в квартиру Зорге, вместе с князем Урахом, приехал полицейский атташе штурмбаннфюрер Хаас. Они осмотрели все комнаты и опечатали входные двери в домике немецкого корреспондента.

Утром каждого дня на перекрестках магистральных улиц Токио, на полицейских участках, в назидание водителям машин вывешивают светящиеся табло, извещающие о числе аварий и катастроф в городе – убитых столько-то, раненых столько-то... Среди тяжело раненных при мотоциклетной аварии в тот день был немецкий корреспондент Рихард Зорге. Полицейский президент не мог, конечно, знать, что советский разведчик при выполнении своего задания сознательно нарушил правила уличного движения и ехал с недозволенной скоростью – за сто километров в час...

А шифрованное донесение с некоторым опозданием все же ушло в тот день в «Висбаден», оттуда в Центр. Для этого Клаузен уехал на побережье. И сотрудник кемпейтай, наблюдающий за радиосвязью, снова сделал в служебном журнале пометку:

«15 марта 1938 г. 19 часов 20 минут. Вновь отмечена работа неизвестной коротковолновой станции. Провести пеленгацию станции не удалось. Предположительно передача велась с подводной лодки близ полуострова Ицу. Расшифровать содержание передачи не представилось возможным».