Встав со стула, Марк сказал:

— Единственное, что я знаю наверняка: я провел, по меньшей мере, лишний час своей жизни в этой комнате. Мне нужно подышать свежим воздухом. Пойдем, Дани. Тебе, думаю, это тоже не повредит.

— Я чувствую, что меня не любят, — Холлис посмотрела на Пэрис с притворной печалью.

— И не хотят, — добавила Пэрис.

Они уставились друг на друга, на этот раз нахмурившись.

— Странно, — сказала Холлис. — Почему-то у меня возникло ощущение Дежа вю [16] .

— Да, и у меня тоже.

Дани не имела ни малейшего представления, о чем они говорят. Она не горела желанием снова препираться с Марком, но была более чем сыта по горло этим конференц-залом и постоянными попытками собрать частички пазла больного разума какого-то монстра.

Она поднялась и направилась к дверям, при этом добавив:

— Если вас посетят какие-либо гениальные мысли, дайте знать.

Пэрис рассеяно махнула рукой, ее внимание вновь было полностью направлено на открытую папку, лежащую на столе перед ней.

— По крайней мере, она не думает о Дэне или о разводе, — тихо сказал Марк, когда они спустились в холл и подошли к приемной управления шерифа.

— Серебряная облицовка? — спросила Дани.

— Почему бы и нет.

Дани ничего не ответила на это, пока они не вышли на тротуар, и оба автоматически повернулись по направлению к безлюдному центру города. Это было местом, где было приятно гулять поздними теплыми вечерами

По крайней мере, в большинстве случаев.

— Пэрис сказала… — Дани замолчала на полуслове.

— Что же сказала Пэрис?

— Ничего. Это уже не важно.

Марк кивнул проходящему мимо человеку, который поднял руку в знак приветствия, и сказал:

— Дани, я бы очень хотел, чтобы ты перестала тщательно контролировать свои инстинкты и импульсы, когда оказываешься рядом со мной.

— Прости? — моргнула она.

— Ты прекрасно слышала, что я сказал. Ты поступала точно так же в прошлом. Сводила меня с ума. Я не мог решить, кому ты больше не доверяешь — мне или себе. И каждый раз, когда старался разобраться в этом, ты делала свой классический трюк — каким-то образом избегала и отвлекала меня.

Дани мельком взглянула на него.

— Ты думаешь, я делала именно так?

— Черт, ты знала все правильные струны моей души, за которые стоит дергать, с тех пор, как тебе исполнилось семнадцать.

— Тебе, возможно, не стоило говорить мне это, — прочистила горло Дани. — Я ведь могу еще раз этим воспользоваться.

— Можешь не стесняться.

Это был, по меньшей мере, второй раз, когда он говорил нечто подобное. Но его сухой тон заставил Дани свернуть обсуждение этой темы. По крайней мере, здесь и сейчас.

Она чертовски хорошо знала, что на сегодня слишком устала для этого. Кроме того, ее голова до сих пор ужасно раскалывалась, отчасти потому, что она старалась закрыть свои мысли, и совсем не была уверена, что сможет установить эту незнакомую для нее экстрасенсорную защиту.

Этот голос. Этот чертов голос. Она никогда не захотела бы услышать его снова. И была ужасно напугана тем, что он связан с какой-то частью ее самой, которая находилась глубже ее мыслей.

Как будто бы не ожидая ответа с ее стороны, Марк продолжил:

— Я был уверен: все дело в доверии. После нашего совместного путешествия в один из твоих снов, я полностью укрепился в своей правоте. Потому что ты уехала в течение недели.

— Дело было не в тебе. Я хочу сказать, дело было не в доверии.

— Тогда в чем?

Дани была слегка удивлена: почему-то, кажется, легче говорить об этом сейчас, когда они просто медленно идут, не смотря друг на друга. В этом ли заключалась причина? Или просто наступил момент, когда они могут вот так просто поговорить по душам?

— Дани, некоторые вещи должны идти своим чередом. И происходить тогда, когда для этого наступает время, — пожала плечами Миранда. — Не важно — что мы видим или что нам снится — у вселенной на этот счет всегда заготовлен свой план.

— Дани?

Было ли это делом времени? Она помедлила, а затем сказала:

— Все дело было…в монстрах, которых я вижу. В злых людях, которые творят ужасные вещи. В ужасных событиях, которые я не могу остановить. Я…не хотела быть той девушкой, только не для тебя.