— Никто из нас не знает о нем больше, — сказал Джордан. — У нас есть крайне жестокое место преступления с кровавым знаком, который не характерен для убийц такого рода, но нет тел. Пока нет. Только части и кусочки двух жертв. Результаты ДНК будут готовы, по меньшей мере, в течение недели. Сейчас мы можем рассчитывать только на предварительное совпадение между пальцем, найденным на месте преступления, и некоторыми отпечатками, которые мы смогли обнаружить в комнате Беки Хантли.

— Тогда он, возможно, ее. Этот кончик пальца. Слишком много для случайности: если предположить, что палец принадлежит кому-то, кто приходил в гости к одной из наших жертв на достаточно долгий срок, чтобы оставить отпечатки в ее спальне, — сказала Дани. После чего нахмурилась. — Подожди, Беки и Карен…

Марк уже качал головой.

— В деле Ширли Орлидж это предварительный результат, но насколько мы смогли определить — никто из этих женщин не знал друг друга. Одним тупиком больше.

— В подавляющем большинстве случаев с серийными убийцами так оно и есть. Именно поэтому составление психологического портрета, которое до сих пор является больше искусством, нежели наукой, так охотно принимается и используется в правоохранительных органах. Лучше иметь хоть какой-то инструмент, дающий небольшую надежду на сужение или фокусирование на чем-то определенном в расследовании, нежели его отсутствие.

— У нас едва ли есть психологический портрет, — напомнил Марк. — Мы до сих пор ждем, пока твой босс перепишет его. На данный момент, мы обладаем следующими сведениями о нашем убийце: белый мужчина, в возрасте 25–35 лет, у которого, вероятно, имело место быть насилие в прошлом и он, скорее всего, экстрасенс. Черт, я, возможно, проходил мимо него по улице в течение этой недели.

— Если он — экстрасенс, то ты не пожимал ему руку, — пробормотала Дани. — Иначе ты бы знал.

Холлис подняв брови, посмотрела на шерифа.

— Это твой диапазон? Прикосновение?

— Да. Если бы мы не пожали друг другу руки, я мог сидеть с тобой рядом и никогда бы не узнал, что ты — медиум.

— Позаботишься о составлении списка, содержащего всех, кому ты пожал руку в Вентуре? — с иронией спросила Пэрис.

— Не совсем. Я даже не имею представления, с чего начать этот список.

Джордан посмотрел на папки, уложенные на столе, и тихо выругался.

— Я знаю, мы только начинаем с точки зрения временных рамок для расследования дела о типичномсерийном убийце, и мне не нравится то, что я говорю, но кто-нибудь еще чувствует, что мы просто теряем время? Огромная команда специалистов оперативной группы, включая команду экстрасенсов, месяцами пыталась разобраться с этим парнем и никакого успеха. Мы — в отличие от них — имеем сравнительно небольшое место для охоты, я имею в виду население, не территорию; у нас нет СМИ, которые дышат нам в затылок…

— Это пока, — перебил его Марк. — Несмотря на то, что сказала Мисс Пэтти, я думаю, по меньшей мере, несколько наших горожан, были бы рады телевизионным камерам и микрофонам, которые пихают им в лицо.

— Да, но вопрос остается: что есть у нас такого, чего нет у специальной группы?

— У нас есть сон Дани, — ответила Холлис.

— Сон, который продолжает видоизменяться, — напомнила Дани.

— Всего лишь несколько довольно незначительных деталей. Локация всегда та же — склад.

— Мы уже начали составлять список складов. Требуется куда больше времени, чем я ожидал, для того, чтобы найти некоторых владельцев собственности. Но мы обязательно сделаем это, — пообещал Джордан.

— Отлично. — Холлис замолчала на несколько секунд, после чего добавила: — Итак, во сне всегда есть в наличие склад. Всегда есть огонь. Крыша начинает обрушиваться позади нас, и мы всегда спускаемся в подвал, где, как мы знаем, нас поджидает ловушка. Интересно, что приманка всегда одна и та же. Насколько я знаю, сейчас Миранда вместе с Бишопом находится в Бостоне.

— Который был прежним местом охоты этого убийцы, — сказал Марк. — А мы ведь уверены, что это тот же самый убийца.

Это прозвучало, как вопрос.

— Да, мы абсолютно уверены, — кивнула Холлис. — Экстрасенсы, которые определили его местонахождение в Вентуре, это подтверждают. Так же в этом уверен и Бишоп. И этого мне достаточно. Даже если убийства здесь настолько отличаются от предыдущих, что идентичность, кажется, не имеет смысла. Если Бишоп прав снова, то — по его словам — потребности и ритуалы этого убийцы скорей всего разрушаются, нежели развиваются.