Бишоп промолчал.

Лемотт покачал головой, его губы изогнулись. Моргнув первый раз за долгое время, он быстро отвел глаза в сторону.

— Извините. Господь свидетель, на поимку этого преступника вы потратили куда больше сил и времени, нежели у вас было в наличие. Просто…помогите мне понять, как мы можем тут спокойно сидеть и ждать, когда он убьет вновь.

Вновь тщательно подбирая слова, Бишоп ответил:

— Официально я могу сделать немногое. Все веские доказательства, которые мы могли найти — были найдены в Бостоне, все жертвы, точно умершие от его руки — жили и работали в Бостоне, все версии и информация касались только Бостона. Оперативные группы до сих пор следует по этим следам, и будут это делать, возможно, в течение нескольких месяцев. Моей команде было приказано оставаться в Бостоне и продолжать работать с оперативными группами еще долгое время. Не раньше, чем у нас появятся веские доказательства того, что он переместился куда-то в другое место, Бостон — то место, где мы должны оставаться.

— Я бы сказал, что это пустая трата средств Бюро.

— Официально, название этому прямо противоположно сказанному вами. Город до сих пор в опасности, национальные СМИ полны энергии, и все — от телевидения и газет до блогов в Интернете — обращаются с требованием предпринимать больше усилий для поимки этого убийцы до того, как он наметит себе в жертвы еще одну молодую женщину. И тот факт, что его последняя жертва была дочерью американского сенатора, фактически, гарантирует сохранность этого внимания и этой разразившейся бури. Еще на долгое время.

— Но ваша работа поставлена под угрозу.

— Да.

— У вас новый директор, — проговорил Лемотт.

— Верно. — Бишоп легко пожал широкими плечами. — Политик. Он появился для того, чтобы урегулировать проблемы Бюро, улучшить крайне негативный образ, сложившийся в умах населения после ряда неудачных случаев. Отзывать специальных агентов из Бостона, когда вся страна наблюдает за этим делом, будет, на его взгляд, неверным решением.

— Я мог бы…

— Лучше не стоит. Возможно, рано или поздно нам понадобится ваше влияние, но его использование на данный момент не поможет ни нам, ни расследованию.

— Я вынужден прислушаться к вам в этом вопросе, — медленно кивнул Лемотт.

— Спасибо. — Хотите ли вы этого или нет.

— Но почему бы вашему Директору просто не заменить некоторых ваших людей более подходящими агентами?

— Он не видит разницы.

— Я уловил суть. Он не верит в сверхъестественные способности.

— Да, не верит. — Еще одно легкое пожатие плечами, и Бишоп добавил: — Мы переживали смену главы и раньше. И сделаем это снова — наши успехи слишком хороши, чтобы от них можно было легко отмахнуться, и не важно, что Директор думает о наших методах. Однако, тем не менее…

— Вы должны выполнять приказы.

— Если я хочу, чтобы отдел продолжал свое существование — да, я должен следовать приказам. Пока. По крайней мере, официально.

— А не официально?

— Не официально для этого существует Убежище, — проговорил Бишоп, не желая перечислять слишком многое.

Лезвие ножа для бумаги было новым и острым, поэтому, вырезая часть фотографии, на которой была изображена девушка, он использовал инструмент с особой осторожностью.

Она была мила.

Она всегда была милой.

Он наслаждался изгибами ее тела. Его нож мог медленно — медленно ласкать эти изгибы, именно по этой причине он так аккуратно вырезал силуэт из фотографий и журналов. Он был очень аккуратен даже с ее лицом, хотя линии носа, подбородка и скул практически зарождали дрожь волнения в его душе.

А ее горло… Очень мягкие, изящные изгибы ее груди, с едва заметным намеком на женственность. Красивые бедра. На них его нож задержался.

Иногда он сканировал фотографии и переносил их в компьютер. А затем манипулировал с изображением, используя свою фантазию. Он мог заменить одежду обнаженным телом, поменять различные прически на короткую, темную, совсем мальчишескую стрижку, которая была у нее почти всегда. Он мог придать любую позу, которая ему нравилась, и делать сумасшедшие вещи с цветом и текстурой. Он даже нашел фотографии, сделанные на вскрытии, и накладывал ее голову на тела, которые были изображены на этих снимках, а их извлеченные органы, как будто мерцали в холодном, больничном свете.

Но он понял, что все это приносит ему лишь небольшое удовлетворение. Оно было слишком…далеким.

Возможно, он чувствовал то же самое. А возможно что-то другое.

Сейчас он знал лишь, что компьютер, который полезен как механизм для его исследований, непригоден для удовлетворения его тяги.

Но фотографии…

Он сделал последний надрез на этом особенном фото, и осторожно вынул ее силуэт. Очень жизненный снимок, который запечатлел ее выходящей из аптеки. Девушка была полностью поглощена своими мыслями, ловко держа в руках большое количество пакетов.