Когда же трудились безвестные мастера на Улалин-ском высоком холме, какой животный и растительный мир открывался с него в далекие времена?

Судя по примитивности техники обработки камня и по грубости самих орудий, они были изготовлены в подлинно первобытные времена, когда на земле еще жил хорошо известный каждому образованному человеку яванский питекантроп, обезьяночеловек прямоходящий, а также другие, близкие к нему по уровню развития наши предки. Такие, которых принято называть архантропами, В те отдаленнейшие времена на земле не было еще даже неандертальцев, палеантропов.

Естественно, что, когда произвели первые систематические раскопки на Улалинке и встал вопрос о древности столь необычных находок, одних археологических Наблюдений оказалось мало. Нужно было привлечь на помощь геологов. И столь же естественным образом мнения геологов в оценке условий этой находки и ее возраста разошлись.

Одни из них, ссылаясь на относительно небольшую высоту холма, высказали мнение, что стойбищу-каменоломне не более 40 тысяч лет. Другие же, напротив, дали Улалинке возраст в пределах среднего плейстоцена I или даже ранее, то есть около 300–400 тысяч лет и даже старше.

Наконец, специальный консилиум из ведущих геологов-четвертичников Сибирского отделения Академии наук СССР пришел к выводу, что находкам не менее 150–200 тысяч лет. Следовательно, можно было думать, что первобытные улалинцы жили скорее всего где-то в промежутке между двумя большими оледенениями, в межледниковое рисс-вюрмское время.

Историкам Сибири было от чего испытать волнение: самые ранние, известные до сих пор остатки человеческой деятельности в Сибири имели возраст не более 25 тысяч лет. Теперь же сроки обитаемости сибирской земли удлинены в 10 раз!

Сказанного достаточно, чтобы перевернуть старые представления о возрасте перволюдей, настоящих пионеров освоения отдаленнейшими нашими предками территории Северной Азии. Однако и этого мало.

Весной 1976 года в Омске торжественно отмечали столетний юбилей Западно-Сибирского отдела Русского географического общества. После лекции о новых открытиях в области сибирской археологии ко мне подошел уже не молодой, но энергичный человек с истинно джентльменскими манерами и отрекомендовался: профессор Рагозин из Тюменского университета.

Имя Л. Рагозина было мне ранее известно по его многочисленным крупным исследованиям, посвященным геологии Алтая. Профессор Рагозин работает на Алтае много лет и занимается изучением не только четвертичных, но и дочетвертичных отложений. Если взгляд геологов-четвертичников ограничен естественным образом ледниковой эпохой, то Л. Рагозина занимают больше отдаленные времена геологического прошлого Алтая.

Первое, что он сказал, было: «Вашим находкам на Улалинке не сто тысяч лет».

Можно было ожидать, что он скажет: «Много меньше!» В самом деле нелегко привыкнуть к мысли о том, что человек появился в Сибири, на Алтае, даже не сорок, а сто тысяч лет назад!

Но Рагозин четко и твердо произнес: «Много больше! Вплоть до миллиона, если не более!»

Миллион, если не больше: от этих слов, если вспомнить, что все прежние датировки палеолита Северной Азии, еще на рубеже пятидесятых-шестидесятых годов не выходили глубже сартанского времени, то есть примерно 20–25 тысяч лет назад, стало, честно говоря, страшно…

Как было условлено в Омске, мы приехали в Горно-Алтайск весной, когда горы уже покрывались зеленой травой и цветами. Сначала нас встретила директор краеведческого музея и сказала, что «ваш геолог» уже облазил все окрестности Горно-Алтайска, не говоря уже о самой Улалинке, и, по его словам, счастлив, что сказал в Омске свои слова не на ветер. Он нашел подтверждение своей датировке этого памятника.

И вот мы снова, на этот раз вместе с Рагозиным стоим на нашем холме у расчищенного стратиграфического разреза. Вверху лежит слой черноземовидной почвы — знаменитый плодородный слой азиатской целины. Под ним столь привычная нам лессовидная толща, а в ней позднепалеолитические находки. Тоже привычные: всего лишь несколько отщепов.

Вместе с отщепами нашелся датирующий элемент: превосходный остроконечник, клинок, изготовленный из широкой и длинной пластины кремнистой породы. Рабочие края его оформлены тщательной ретушью. Такие клинки сериями идут теперь из различных палеолитических поселений Западной и Восточной Сибири и датируются, по геологическим данным, сартанской позднеледниковой эпохой — временем мамонта, диких лошадей и бизонов, северных оленей.

Но самое интересное начинается глубже. Это вязкая плотная глина, совершенно «немая» с археологической точки зрения, лишенная каких-либо культурных остатков. В ней, однако, оказались, по данным палеонтологов, косточки мелких грызунов, замечательные тем, что в строении их зубов есть архаические черты, позволяющие считать, что эти животные жили много раньше, чем весь комплекс зверей, в окружении которых на Алтае обитали люди ранней поры верхнего палеолита.

Под глинистой толщей, в самом ее основании, явно погруженные в желтую золотистую глинистую породу, залегали кварцитовые гальки, в том числе обработанные человеком! Золотисто-желтая глина — вот он, ключ к решению проблемы о возрасте улалинских каменных орудий.