Еще в 1963 году наша экспедиция по следам Петруня пришла на высокий, круто обрывающийся берег реки Зеркальной, и прямо на полотне недавно проложенной широкой автомобильной трассы мы увидели множество острых осколков белой или зеленоватой и желтой плотной породы. Это были осколки вулканического туфа, прочного и твердого камня, который служил первобытным обитателям Приморья и Приамурья превосходным заменителем кремня, того универсального в каменном веке природного сырья, из которого наши далекие предки повсюду, от Гренландии до Танганьики и Нила, выделывали свое оружие и орудия труда.

Вулканический туф, а вместе с ним и вулканическое стекло, смоляно-черный и голубоватый обсидиан издревле, были излюбленными материалами людей каменного века на Дальнем Востоке. Но, как правило, вулканический туф встречался лишь в виде готовых, вполне законченных изделий или единичных осколков, отбросов производства. Здесь же рядом с отщепами лежали большие куски вулканического туфа, можно сказать, глыбы, в том числе со следами искусственной обработки руками человека. Человека той далекой поры, когда наши предки еще не имели понятия о металлах, не знали ни меди, ни тем более железа.

Рядом с крупными кусками поделочного камня лежали сколотые с них отщепы, и на каждом таком отщепе заметны были хорошо известные нашим студентам по учебникам следы искусственной обработки. Выпуклые ударные бугорки, величина и крутизна которых варьировала в зависимости от силы удара. Характерные метки от удара — маленькие фасетки на месте приложения силы каменного отбойника или костяной палочки-отжимника. Наконец, не менее выразительные свидетели целенаправленной творческой силы человека-мастера ударные волны расходились по плоскости откола плавными параллельными дугами, пока, наконец, сила удара не затихала окончательно.

Количество обработанного камня на полотне дороги и в кювете не оставляло никакого сомнения в том, что здесь находилась не обычная стоянка каменного века, не стойбище бродячих охотников на месте случайного пиршества по поводу удачной охоты, а нечто совершенно необычное и редкое в практике археологов.

Это явно была мастерская, где шла массовая обработка ценного по тем временам сырья. И даже не просто мастерская, а место, где находились залежи такого сырья и где его добывали из земли в большом количестве, чтобы затем унести заготовки-полуфабрикаты или вполне законченные изделия на сотни или даже тысячи километров. Одним словом, уже после первых ударов лопаты можно было убедиться, что мы наткнулись на следы деятельности первых горняков Приморья, с которых, по справедливости, и следует начинать историю освоения горных богатств Дальнего Востока…

Но кто конкретно были эти первые испытатели недр природы нашего чудесного края, его пионеры? Ведь каменный век, а эти находки бесспорно принадлежали ему и никакой другой эпохе в истории Азиатского материка, длился сотни тысячелетий!

Вопрос о возрасте устиновских обработанных камней приобрел особую остроту, когда в местных газетах появилось сообщение о том, что их следует отнести… если не за 300, то, во всяком случае, за 100 тысяч лет назад, то есть ко времени, когда существовала ашельская культура и выделывались ручные рубила.

Это было тем более неожиданным, что над витриной в музее во Владивостоке, где были выставлены сборы с этого места, раньше висела надпись: «неолит», иначе говоря, 5 или 6 тысяч лет назад.

Конечно, открытие на Дальнем Востоке культуры такого возраста означало бы настоящую сенсацию. Еще более сенсационным было бы появление здесь культуры, которая известна в Европе как ашельская.

Ведь до сих пор на всем огромном пространстве Северной и отчасти Восточной Азии не было найдено ни одного ашельского рубила. И большинство серьезных исследователей, начиная с крупнейшего знатока палеолита Юго-Восточной Азии, члена Национальной Академии наук США профессора X. Мовиуса, считают, что эти области Азиатского материка уже с нижнего палеолита развивали культуру по иному пути, отличному от европейско-африканского. Здесь, как полагают, существовала техника рубящих орудий с поперечным лезвием — «чопперов», буквально «сечек».

И вдруг ашельские рубила в Приморье на реке Зеркальной!

Итак, встал вопрос: 5–6 тысяч лет или 300 тысяч? А может быть, ни то и ни другое! Ведь при первых наших находках, при раскопках не обнаружили ничего такого, что можно было бы назвать ашельским рубилом, а в специальной статье, посвященной находкам на реке Зеркальной, опубликованной в 1963 году, этот памятник датирован переходным временем от палеолита к неолиту.

И вот мы снова на этом месте, уже вошедшем в историю дальневосточной археологии и одновременно в историю древнейших культур Азиатского материка. О чем расскажут теперь эти оббитые камни, немые свидетели былого?

Первый и самый главный вывод был таким же, как и после первых наших раскопок шесть лет назад. На устиновской террасе поколениями трудились мастера обработки камня.

Мы с волнением как бы следили теперь за каждым движением древнего нашего предка. Вот он извлек из жирной вязкой глины большой кусок породы, сплошь покрытый тем, что археологи называют коркой. От долгого лежания в земле в результате воздействия влаги и почвенных кислот камень с поверхности глубоко выветрился и преобразовался. Он и на самом деле как бы покрылся рыхлой желтой корочкой, под которой скрыт первоначальный цвет камня, чаще всего приятный темно-зеленый, и сейчас ласкающий глаз. Должно быть, и нашим далеким предшественникам этот темный зеленый цвет, напоминающий яшму или даже нефрит, доставлял такое же эстетическое удовольствие, как и нам самим.