— Да, я бы постаралась, но ребенок внутри меня растет с каждым днем. — Сирина взяла его руку в свои. Она была холодной и на удивление сильной. — И я боюсь, хотя не могу сказать об этом маме и остальным. Когда я стану такой же тяжелой, как Мэгги, как я смогу защитить их, если придут англичане? Я не прошу тебя не сражаться, Мэлколм, и не говорю, что ты ребенок. Но я прошу тебя быть мужчиной и сражаться здесь.

Он отвернулся, глядя на отцовскую могилу. Снег лежал на ней мягким белым покрывалом.

— Отец бы хотел, чтобы я остался.

Чувствуя облегчение, Сирина коснулась его плеча:

— Да. Нет позора в том, чтобы оставаться в тылу, если это правильно.

— Но это трудно.

— Знаю. — Она обняла его за плечи. — Поверь мне, Мэлколм, есть вещи, которые мы можем сделать. — Сирина размышляла вслух. — Если войска принца так близко, как в Инвернессе, англичане тоже недалеко. Мы не можем сражаться в Гленроу — нас слишком мало, и почти все женщины и дети.

— Думаешь, англичане придут сюда? — В его голосе слышалась надежда, смешанная со страхом.

— Начинаю так думать. Разве мы не получили сообщение о битве при Мой-Холл?

— И англичане были разбиты, — напомнил ей Мэлколм.

— Но это слишком близко. Если мы не можем защищаться, то сможем хотя бы спастись. Ты и я найдем место в холмах и сложим там запасы пищи, одеяла, оружие. — Она подумала о сейфе. — Мы будем планировать операцию, как воины.

— Я знаю такое место — пещеру.

— Завтра ты отведешь меня туда.

Бригем ехал с трудом. Хотя был почти апрель, погода оставалась холодной, а снегопад часто сопровождался ветром. Он вел группу усталых, голодных людей. Этот отряд фуражиров, как и другие, был послан из Инвернесса на поиски пищи и припасов. Их величайшая надежда, захваченный правительственный шлюп, переименованный в «Принца Чарлза», вновь перешел в руки врага в Кайл-оф-Тонг вместе с его содержимым.

Группа Бригема заполучила не только овес и оленину. Они узнали новости. Герцог Камберлендский, второй сын электора, находился в Эбердине с хорошо вооруженной армией, вдвое превышавшей их силы. Он получил мощное подкрепление в виде пяти тысяч германских солдат, которые оставались в Дорнохе, блокируя путь на юг. Поступили также сведения, что Камберленд начал двигаться на Инвернесс.

Копыта стучали по слою обледеневшего снега, все еще покрывавшего дорогу. Люди ехали в основном молча, измученные голодом и усталостью. Они жаждали пищи и сна.

Внезапно на западе были замечены красные мундиры. Подав сигнал, Бригем остановил отряд и для начала изучил противника издалека. Драгун было почти вдвое больше, и они выглядели крепкими. У него был выбор — бежать или сражаться. Повернув лошадь, он окинул взглядом своих людей:

— Мы можем отступить к холмам и скрыться или встретить их на дороге.

— Мы будем сражаться. — Один из его солдат обнажил саблю. Другие подхватили его призыв. Драгуны уже пустили лошадей в галоп. Бригем усмехнулся. Он надеялся на такой ответ.

— Тогда покажем им лица людей законного короля. — Снова повернув лошадь, он возглавил атаку.

Они мчались, словно в ад, крича по-гэльски и размахивая клинками. Стена столкнулась со стеной, и пустынные холмы отозвались яростным эхом. Люди вокруг Бригема дрались как демоны и падали, умирая от сабельных ударов. Снег окрасился кровью.

Бригем редко допускал в бою внешнее проявление эмоций. Теперь же, после недель разочарования и гнева, он как безумный прорывался сквозь ряды наступающих драгун, не видя их лиц, — только безымянную толпу, именуемую врагом. Его шпага пронзала тела, когда он быстро поворачивал лошадь в разные стороны.

Они погнали драгун на скалы, безжалостно их преследуя. Недели ожидания возбудили в людях Бригема азарт и желание реванша.

Когда битва закончилась, пять якобитов лежали мертвыми или умирающими рядом с дюжиной драгун. Остатки правительственных войск удирали среди скал, как кролики.

— За ними, ребята! — крикнул один из хайлэндеров.

Но Бригем поставил лошадь поперек, блокируя атаку.

— С какой целью? — Он спешился, чтобы почистить клинок в снегу. — Мы сделали, что нужно, а теперь позаботимся о жертвах.

Рядом кто-то застонал. Спрятав шпагу в ножны, Бригем подошел к нему.

— Англичан похороним здесь, а наших мертвых и раненых отвезем в Инвернесс.

— Оставим англичан коршунам.

Бригем резко обернулся. Его глаза вновь стали холодными, взгляд пронзил здоровенного шотландца с окровавленным лицом.