Дагурова заметила его удивление.

— Антошка у меня приемный сын… Мама его умерла, когда он был совсем маленький.

— А как у вас с ним?

— Вы знаете, теперь мне кажется, что Антон мне роднее родного…

На лице Ольги Арчиловны заиграла счастливая улыбка. Игорь Андреевич позавидовал. Ему так и не удалось завоевать любовь сына Нади, Кешки. Из-за этого Надя все еще не решается перебраться в его холостяцкую квартиру. Откладывает. Мол, станет Кешка взрослым, поймет…

«Может, дело в том, что мы встретились с Надей, когда ему было уже четырнадцать лет? Маленькие, они как-то легче привязываются, — думал Игорь Андреевич. — Да, Кеша, — непреодолимо. Как это ни грустно».

— И давно у Антона неладно с почками? — спросил Чикуров, отгоняя от себя невеселые мысли.

— Давно, — вздохнула Ольга Арчиловна. — Так жалко его. Сплошные ограничения. В еде, поведении. В пионерлагерь и то боимся посылать. Чтобы не застудился, не поднял что-нибудь тяжелое… Но мы с мужем стараемся вести себя так, словно он здоровый. А то, чего доброго, разовьется комплекс ущербности, неполноценности…

— Лечите?

— Конечно. Два раза возили в Трускавец. Вы себе не представляете, как трудно достать туда путевку! Правда, сейчас выпускают соль знаменитой «Нафтуси» — целебной воды из трускавецких источников. Но, конечно, не то…

— С кем сейчас Антон? С отцом?

— Виталий в поле…

— В каком поле? — не понял Чикуров.

— А-а, — улыбнулась Дагурова, — подумали, что агроном… Мой муж геолог, начальник партии. Сейчас в экспедиции, как они говорят, в поле… Антошка с моей тещей.

— Вы хотите сказать, со свекровью? — поправил Чикуров.

— Анастасия Родионовна — теща мужа, то есть мать Антошкиной мамы… Одинокая, живет с нами. Внук для нее — свет в окне. — Ольга Арчиловна вздохнула. — Вот с ней у нас первое время было очень напряженно. Ревновала к Антошке… Теперь вроде наладилось. В народе говорят, сживется — слюбится. Так и мы с Анастасией Родионовной. Да и делить, собственно, нечего… Заказала разговор с ней, дадут только завтра утром. А что я ей скажу? «Баурос» не достала…

— Сегодня не достали, достанете завтра, — успокоил ее Чикуров.

— Вы бы видели очередь!..

— В очередях люди весьма словоохотливы, — улыбнулся Игорь Андреевич. — Может, что интересное узнаете, для дела…

— А что, попробую еще раз, — согласилась Дагурова. — Заодно послушаю, что говорят.

Составив план действий на следующий день, они разошлись.

Утром Дагурову разбудил телефонный звонок. Резкий, частый — междугородная связь. Она схватила трубку. Мгновенно улетел куда-то сон, когда она услышала голос Анастасии Родионовны.

— Оля, здравствуй, милая. Как ты там?

— Спасибо, все в порядке. Как Антошка?

— Слава богу… Бегает, собак гоняет… Послушай, Оля, я тут разговорилась с людьми… Как узнали, что ты в Березках, где знаменитый Баулин врачует, в один голос сказали, что тебе нужно достать лекарство для Антона…

— Знаю, Анастасия Родионовна. Достану.

— Вот хорошо-то будет!.. Хочешь с ним поговорить, трубку из рук рвет?

— Конечно!

Антошка, захлебываясь от радости, стал рассказывать, что папа открыл какой-то новый минерал и его назвали Дагуровит.

Вдруг голос его исчез. Ольга Арчиловна дула в трубку, звала сына, но телефонистка сказала, что связь, к сожалению, пропала.

Дагурова положила трубку на аппарат и минут пять лежала, переживая радостные мгновения общения с близкими. Словно побывала в просторной, прохладной и чистой квартире, где пахнет особым, родным запахом — стираным постельным бельем (предмет тщательной заботы Анастасии Родионовны), паркетной мастикой (Виталий не признает лака, поэтому полы натирают) и компота из сухофруктов, который варится постоянно, и в него кладут ваниль.

В счастливые дни, когда Виталий возвращается из тайги, дом заполняют запахи костра, мокрой парусины и сушеных грибов, без которых муж никогда не приезжает из экспедиции.

Снова зазвонил телефон. И опять — междугородная. Дагурова взяла трубку, уверенная, что это Антошка. И ошиблась — на проводе был областной центр.

— Доброе утро. Не разбудил? — спросил Хрусталев.

— Нет, — откликнулась Дагурова, — Здравствуйте. Ну что?

— Следы в доме Баулина по рисунку и размеру совпадают с подошвой обуви Ростовцева.

— Понятно, — сказала Ольга Арчиловна, еле сдерживая торжество: не зря, выходит, она изъяла обувь генерального директора «Интеграла». — Когда привезете заключение?

— Точно не знаю, — ответил эксперт-криминалист. — Пока отпечатают… За мной дело не станет, я сразу в Березки…

— А как насчет исследования пепла и клочков бумаги из баулинского камина?

— Это посложней. Очень кропотливая работа. Обещают не раньше чем через два-три дня.

Когда Ольга Арчиловна постучалась к Чикурову, из номера доносился звук электробритвы.