— А что это такое?

— Не волнуйтесь, — улыбнулся Мелковский. — Отличный уютный ресторанчик. Не хуже, чем подмосковные „Русь“ или „Иверия“… Правда, ехать с полчасика.

— Пожалуй, столько времени у меня не будет, — сказал Игорь Андреевич. — Давайте в гостиницу „Приют“.

Мелковский сделал знак водителю. Машина отъехала от больницы.

Мысли Чикурова были далеко. В Москве.

„Да, не везет нам с Надей на встречи, — невесело размышлял он. — Ожидал, что хоть в Молдавии свидимся. Собрался в Кишинев, а она уже в столице“.

— Где вы виделись с Надеждой Максимовной? — спросил он у Мелковского.

— Понимаете, забежал вчера перекусить в ЦДРИ, смотрю, работники Дома моделей обедают, — принялся объяснять Рэм Николаевич. — Директор, ведущие модельеры… Директор — мой старинный приятель, позвал к своему столу. Разговорились. Надежда Максимовна, узнав, что я еду в Березки и увижу вас, черкнула пару слов на визитке…

Центральный Дом работников искусств… Сколько раз Чикуров обедал там с Надей… Ему хотелось расспросить Мелковского, делилась ли она, что с матерью, но постеснялся. А журналист продолжал:

— Вы, кажется, и познакомились с Надеждой Максимовной в ЦДРИ?

„Господи, вам и это известно!“ — чуть не вырвалось у Чикурова, но он лишь молча кивнул.

— Да, иной раз первая встреча может сильно поразить, — мечтательно произнес Мелковский. — Вы знаете, Лев Толстой, когда увидел старшую дочь Пушкина, Марию Александровну Гартунг, настолько проникся ее обаянием, живостью и изяществом, что вывел ее в образе Анны Карениной. В первоначальных набросках к роману она была у Толстого не Каренина, а Гагина, Пушкина… Любопытно, не правда ли?

Мелковский сидел вполоборота к следователю, небрежно положив руку на спинку переднего сиденья. Выглядел Рэм Николаевич очень респектабельно, чему немало способствовала шикарная обстановка салона машины — белая с красным обивка и чехлы из пурпурного бархата в крупный рубчик. Тут же был красный аппарат радиотелефона, а над задним сиденьем — колесики стереомагнитофона.

— Интересно, — согласился Игорь Андреевич и решил переменить тему: — Вы давно знаете Шовкопляса?

— Лет пять. Прекрасный хирург! Сама аккуратность, скрупулезность и четкость. А в жизни удивительно рассеян. — Мелковский улыбнулся. — Хорошо, что не в своем деле… Знаете, какой курьезный случай произошел в одной из больниц города Канны? Делали рентгеновский снимок головы одному пациенту, который жаловался на сильную мигрень. И что вы думаете? Снимок показал, что у бедняги в голове находится отвертка!

— Да ну? — поразился Чикуров.

— Вот такая! — Рэм Николаевич развел ладони сантиметров на двадцать. — Однако вскоре выяснилось, что отвертка не в голове больного, а в самом рентгеновском аппарате. Механик оставил нечаянно…

Подъехали к гостинице, зашли в ресторан. Метрдотель встретил Мелковского подобострастно, сам проводил к укромному столику.

— Скажите, Рэм Николаевич, — не выдержав, спросил Чикуров, — вас действительно знают везде?

— Не везде, — засмеялся журналист. — На островах Фиджи, например, никто не знает.

— Какое упущение с их стороны, — с иронией заметил Чикуров.

— А что вы хотите, Игорь Андреевич, — уже серьезно сказал Мелковский, — я больше двух десятков лет в прессе… Начинал с небольших информашек. Дадут в газете десяток строк, я и рад, готов до неба прыгать… Потом заметили, стали поручать серьезные репортажи, очерки, проблемные статьи… Весь Советский Союз объездил, как поется, с лейкой и блокнотом. Причем не считался с расстояниями, временем года, условиями… Кому, например, охота зимой на оленьих упряжках в далекое, забытое богом селение оленеводов, промысловиков? У того жена родила, у этого радикулит… Мелковский же всегда готов!.. Или летом в раскаленную пустыню к чабанам? Опять Мелковский! Это теперь не меня выбирают, а я решаю, куда и зачем ехать…

Подошел официант с подносом и стал расставлять блюда.

— За что люблю Березки — везде, даже в простых столовых, полно овощных блюд, — сказал журналист. — Неужели это трудно сделать и в Москве? А то сплошное мясо, мясо!.. Посмотрите: цветная капуста, кабачки, салаты, зелень! И всегда свежие, а не консервированные соки.

— Почему бы вам не предложить столичному общепиту последовать примеру Березок, а?

— Это идея. Вернусь и предложу проблемную статью в „Литературку“.

— Рэм Николаевич, я знаю, что и у журналистов есть своя специализация. Скажите, а каковы ваши, так сказать, творческие интересы? Наука? Сельское хозяйство? Медицина?

— Я широкопрофильный, — улыбнулся Мелковский. — Между прочим, не раз готовил материалы и о юристах. Следователях, работниках прокуратуры, суда…

— Для кого?

— По заданию центральных газет, телевидения, Всесоюзного радио. В прошлом году на радио была большая передача о вашем теперешнем шефе, Олеге Львовиче.

— Вербикове? — уточнил Чикуров.

— О нем. Правда, тогда он был следователь-важняк, как и вы… Получили очень много отзывов на передачу.

Игорь Андреевич вспомнил, что об этой передаче говорили и в прокуратуре. Вербиков смущался. Теперь у Игоря Николаевича отчетливо всплыло в памяти, как Мелковский приходил к ним в управление, брал интервью у Олега Львовича.