— А сами вы куда глядели, товарищ Сопронов? — на ходу укорил Корчагин. У Игнахи под левым глазом дернулась кожа. Сопронов промолчал, ничего не стал объяснять, иначе не миновать было бы ругани. Сопронов остановился. Веричев несмело предложил вернуться к тому месту, где был замечен след. Незапланированная остановка совсем рассердила Корчагина.

— Нет, время — деньги! — Корчагин приказал не задерживаться. Той порой и Жучок уехал дальше в лес. Последний завор опять пришлось раскладывать и закладывать Кеше Фотиеву.

Через полчаса, не разговаривая, вышли на второе, скошенное стожье. Игнаха остановил Жучка, прошел с милиционером вперед. Они по-собачьи обследовали давно неезженую дорожную колею. Никаких следов не было. Все снова двинулись в глубь леса. Дорога становилась хуже и хуже. Наконец мерин уперся в косматую сучковатую ель, упавшую поперек пути. Еловая хвоя не успела сильно завянуть и потускнеть. Видимо, ветер свалил дерево недавно, может быть, сегодняшней ночью. Сопронов велел Жучку объехать преграду. Жучок ничего не сказал, под уздцы повел Карька в обход. С этого и начались у «охотников» главные неприятности…

Кеше пришлось рубить осину, чтобы телега не застряла, но хомут у Карька как раз рассупонился. Гужи ослабли, и черемуховая дуга повалилась назад…

Корчагин обругал Жучка матом. Жучок засупонил хомут, выехал на более проезжее место.

Проехали еще километр-полтора. Дорога совсем исчезла. Лес был уже вовсе дикий. Шумели вокруг осины и ели, тревожно скрипело не до конца упавшее дерево. Мерин прижимал то одно ухо, то другое. Жучок плел что-то себе под нос или в адрес мерина. О том, что Совочик на рендовой и молоть не станет, плотину там давно разъело и вся вода спущена.

— Чего он там ворчит про мельницу? — спросил Корчагин Сопронова.

— Городит, что зря на мельницу едем… Не слушайте его, товарищ Корчагин, он у нас давно головой тронутый.

Такая новость напугала милицию.

— Ну, а у самого-то тебя нормальная голова? Как он дорогу найдет, ежели тронутый? — Корчагин от возмущения даже остановился. — Как? Ты, Сопронов, отвечаешь за операцию!

Глаза Сопронова забегали вправо-влево, желваки загуляли на скулах. Володя Зырин подмигнул Кеше, но Кеша ничего не понял. Забыл Кеша, какая голова у самого Игнахи Сопронова.

— Найдем, товарищ Корчагин, роговскую избушку! — успокоил Корчагина счетовод.

Просвет в еловой чащобе совсем исчез. Мерин не знал, куда ступать. Жучок дернул почему-то левой вожжиной, проехал еще саженей с десяток, и телега окончательно стала. Дальше торчали колдобины, обросшие мхом трухлявые пни. Копыта коня уходили глубоко в мох.

— Как мы теперече обратно-то выберемся? — крикнул Кеша. — С телегой-то нам и не повернуть…

Сопронов рявкнул на молчавшего всю дорогу Жучка:

— Вывози обратно на проезжее место! Стой там и жди!

Жучок не мог повернуться с телегой ни туда ни сюда.

— Выпрягай! — гаркнул Корчагин. — Куда завез? Ну, мы с тобой, Игнатий Павлович, поговорим после! Товарищ Веричев, а ты что своей головой думал? Ты ведь говорил, что у тебя карта. Есть у тебя план здешних кварталов? Ты же лесной объездчик! Быстро достань план.

Веричев расстегнул было полевую, кем-то дарёную сумку.

— Ничего не определить, товарищ Корчагин. План больше по Ольховице… Тут мне не определить, здешнего плана у меня нет…

— Дак чего ты ее зря таскаешь? Сумку-то?

Корчагин, присланный из района, умел материться куда смачнее шибановских мужиков и ольховских.

Лес вокруг шумел все тревожней и напряженней. Сопронов озирался. Обруганный Корчагиным Веричев вздумал переобуваться. Он уже хватил начальнического гонору, и его чуть не до слез обижала ругань Корчагина. Все называли Веричева по имени-отчеству…

Сопронов попробовал заступиться за ольховской) председателя, но милиционер не стал ничего слушать и обматерил их обоих. Достал из своей сумки компас. Стрелка крутилась туда-сюда… Жучок распряг мерина. Телегу на руках развернули и выкатили на чистое место. Корчагин объявил привал. Зырин повесил ружье на еловый сук. Сопронов достал из телеги Зойкины пироги. Кеша, Жучок и Володя вынули из карманов свои харчишки: круто посолёную ржаную горбушку, пару вареных яиц, кусок ячневого воложного пирога.

— Быстро, товарищи, быстро! — торопил Корчагин. — Рассусоливать времени не имеется. Зырин, покажи по компасу, в какой стороне вырубка.

Зырин поглядел и сказал, что компас показывает неправильно… Игнаха с Корчагиным удержали смешок, не стали критиковать счетовода. Володя пальцем показал направление, Сопронов заспорил, а Жучок показал и вовсе в иную сторону:

— Там, там рендовая! И лес мы рубили тамо.

— Какая еще рендовая? Веди, где рубили! — приказал Корчагин Жучку.

Начался дождь. Лес гудел вокруг «охотников» будто вселенский потоп. Ветру ни на секунду не хотелось ни стихать, ни останавливаться. Он давил и давил, теперь уже с холодным дождем. Верхи лиственных дерев метались туда и сюда, их рвало больше в одну сторону. Ворохами летела листва, осиновая и березовая. Мощные вековые ели клонились меньше, зато шумели тревожней и глуше.