— Что ты делаешь, Урджин? — кричал Стефан. — Это опасно!

— Иди к черту! — послышался четкий ответ.

Урджин довольно быстро преодолел разделявшее их расстояние, и, упав перед ними на колени, протянул руки к Эсте.

Она бросилась к нему, как на последний оплот надежды в ее жизни. Она была промокшей до нитки и явно замерзшей. И когда Урджин почувствовал, как ее маленькое тело сотрясается в приступах плача, потерял рассудок. Он отстранил ее от себя, сбросил с ее головы капюшон, нервно стал водить руками по ее лицу и плечам.

— Что случилось? Что с тобой?

— Гроза, — только и ответила она.

— Мы притягиваем молнию, — пояснил Стефан. — На Олмании не бывает гроз, но здесь… Мы не предусмотрели такой простой вариант.

— Чем я могу помочь?

— Вернись в дом и пережди там. Мы останемся здесь. Громоотвод работает, так что, думаю, все будет хорошо.

— Ты думаешь? — завопил Урджин. — Посмотри на нее. Она замерзла и дрожит!

— Это не первая ее гроза. Она просто разволновалась.

В этот момент очередная молния блеснула в небе и ударила в стальное сооружение, возвышающееся над их головами. Металл на мгновение обволокло синим свечением, а затем все погасло.

Эста бросилась на шею мужу и прижалась к нему всем телом. Он накинул на нее капюшон и спрятался вместе с ней под полами ее плаща.

— Уходи, Урджин, пожалуйста, — взмолилась она.

— Я с тобой, малыш, все будет хорошо, — шептал он ей на ухо, сжимая крепче в своих руках. — Все будет хорошо.

Еще три раската попало в громоотвод, прежде чем на поляне собралось почти все семейство доннарийцев. Они стояли поодаль, и всего несколько минут призывали Урджина вернуться в дом. Но он был непреклонен и громко послал всех ко всем чертям. Не добившись от Наследника ровным счетом ничего, они ушли ни с чем. Служащие притащили на поляну сухую одежду, одеяла, тент и огромную трехметровую стальную трубу, которую воткнули возле импровизированного громоотвода. Эста поднялась на ноги и одним движением рук разъединила механизм, объединявший два керитских меча в один стальной стержень.

Время остановилось, и полтора часа, которые они просидели под дождем, показались Урджину вечностью. Эста перестала плакать и дрожать, согретая теплом тела своего мужа и нескольких одеял. Они вернулись в дом, когда начало светать. Урджин не задавал олманцам вопросов. И без того, он все понял.

Урджин подождал, пока Эста примет душ и ляжет в постель, и только после этого покинул ее комнату.

Эста проспала весь день. Когда под вечер ей принесли ужин, она привстала в постели и заставила себя немного поесть. После этого она твердо решила покинуть столь теплое убежище и отправилась в уборную. Выходя из ванной после вечернего туалета, она едва успела накинуть на обнаженное тело халат, как к ней в комнату снова без стука влетел Урджин.

— У тебя нет привычки стучать? — поинтересовалась она.

— Мне доложили, что ты проснулась, и я дал тебе достаточно времени, чтобы прийти в себя.

— Для чего? — насторожилась Эста.

— А как ты думаешь? — закричал он. — Почему ты не разбудила меня? Почему вообще не сказала, что грозы представляют для тебя опасность? Я бы заранее все предусмотрел! Мы могли бы вообще улететь отсюда!

— Я сама могла справиться с этой ситуацией, — закричала она в ответ. — Это тебе не следовало приближаться к нам! О чем ты только думал?

— О тебе! — взревел он и рывком двинулся к ней. — Или тебе и это не понятно!

— Не кричи на меня, я не глухая!

— Нет, ты глухая! И самоуверенная!

Он подошел к ней настолько близко, что она почувствовала жар, исходящий от его тела.

— И взбалмошная. И глупая.

— Я не глупая.

— Нет, ты хуже, ты еще и слепая, — прошептал он.

— Почему? — очень тихо спросила она.

— Потому что не видишь, что сделала со мной.

Он набросился на нее. Руки с силой сжали голову, а губы впились во влажный рот с такой силой, что стало немного больно. Она не понимала, что делает, когда обняла его в ответ и притянула ближе к себе. Он распалил в ней огонь, и сам готов был сгореть в этом пламени. Его ладони проникли под полы халата и заскользили по бархатистой коже ее спины, затем спустились на бедра и подняли ее в воздух. Эста не уловила момент, когда оказалась нагой на кровати. Урджин рывками срывал с себя рубашку, и когда тяжелое мужское обнаженное тело придавило ее сверху, она выгнулась ему навстречу и застонала. Он вдруг оторвался от нее и, привстав на коленях, окинул все ее тело жадным голодным взглядом.