— Не бухти, — Олег аккуратно подогнул на колене крылья, потом распрямил их, поднял руку и лёгким толчком послал бумажный самолётик из блокнотного листа в полёт — прямо к солнцу.

Девчонка восторженно пискнула, спрыгнула в траву и с верещанием побежала за самолётиком, разом забыв обо всём. А он, не спеша приземляться, то взмывал выше, то спускался ниже, покачивал крыльями — и летел… летел… летел…

* * *

Поскрипывая и покачиваясь, телега спускалась к речному берегу — навстречу людскому гомону. Развалившись в ней, друзья слушали Олега, правившего конём:

— В общем, выгреб я серебро и там у них под столом положил, — мальчишка рассмеялся, и все его поддержали.

— Ну и правильно, — сказал Артур. — Чего там…

— А Игорь всё-таки зря… — начал Кирилл, но потом задумался и махнул рукой: — А, не знаю. Запутался я с этим. пусть каждый сам для себя решает.

— Вроде как бросать родину — хуже некуда, — Артур сел прямее. — А почему-то у меня язык не поворачивается — плохо про него сказать. Да и про Маркова — тоже…

— Ладно, — Олег махнул рукой. — Давайте вон думать, как дальше быть.

— Шелест сказал, что в этой Береговице можно корабль нанять. Речной, — тут же внёс предложение Кирилл. — Лошадь продадим, телегу тоже. Может, наскребём, да и махнем искать по реке?

— Ага, найдём — и этот эрл нас благополучно потопит, — хмыкнул Артур. — У него не заржавеет… Кстати, смотрите, вон саксонский корабль подваливает как раз.

162.

Действительно, телега подъехала к причалу поселения как раз в тот момент, когда длинный узкий корабль, разом убрав вёсла, ловко подошёл впритирку к прочному деревянному причалу как раз между двумя большими пузатыми рыбачьими лодками, с которых таскали улов. На берег ловко перескочил и принял канат рослый, худощавый мальчишка, одетый в куртку чёрным мехом наружу поверх серой рубахи, синие штаны и высокие сапоги. Из оружия у мальчишки был только скрамасакс на поясе. Светлые с рыжиной длинные волосы — чуть короче, чем у Кирилла — были стянуты в "конский хвост" на затылке.

— Траппа, Макс! — крикнул густобородый, но ещё очевидно молодой воин с носа корабля. Мальчишка помахал рукой, с силой затянул узел на кнехте.

— Макс… — Олег остановился. Постоял секунду. И окликнул мальчишку, который с удовольствием потягивался, разминаясь после корабельной "сидячки": — Максим, Караваев!

Мальчишка обернулся растерянно и удивлённо…

* * *

Туман пополз от берегов после полуночи. Белёсый и невесомый, он сомкнулся посреди реки, и Хильдер эрл Марбоддсон перестал видеть с кормы нос скейды.

Из своих двадцати восьми лет Хильдер эрл шестнадцать провёл в походах. И ни разу туман не приносил ничего доброго. В тумане крадутся недобрые духи и давят спящих. В тумане приходят те, кто при солнечном свете не осмеливается бросить вызов амлунгам.

Недоброе время — туман.

— На якорях смотреть! — окликнул он.

— Смотрим, смотрим… — отозвались казавшиеся чужими голоса караульных. Эрл передёрнул плечами. Может, там уже не его люди? Может, он вообще зря вошёл в эту реку?

Он стиснул рукоять скрамасакса — и холод серебра прогнал недостойные страхи. До утра уже недолго. И, хотя впереди ещё самый жуткий предрассветный час, ни духам, ни здешним жителям не одолеть Хильдера эрла Марбоддсона!

— Не спится?

Эрл оглянулся. Тихо поднявшийся на кормовую площадку, старый друг, наставник, воспитатель, Ирмингер, встал рядом. В седой бороде поблёскивали в свете факела капли.

— Ты тоже думаешь, что я зря вошёл в реку? — ответил вопросом эрл.

— Никто из наших тут никогда не был. Даже славяне ничего не знают об этих местах, — ответил Ирмингер, опираясь рукой о борт. — Ты придёшь к ней и скажешь: вот, я был там, где не бывали люди. И реку, которую не видели глаза человека, назвал твоим именем. И она твоя. Они все падки на такое.

Эрл тихо засмеялся:

— Свою старуху ты взял тем же?

— А… — Ирмингер махнул рукой в кожаной перчатке. — Видел бы ты её на палубе "Глидана" в те дни, когда твой отец годился тебе в младшие братья — и ты бы понял, что моя старуха редкий случай в этом мире…

— "Глидан"… — задумчиво сказал эрл. — Где он спит вместе с моим отцом?

— Мир велик, — ответил Ирмингер. — А всё же плохой туман. Может, что-то знает твой волчонок?

И Ирмингер почти серьёзно кивнул туда, где под кожаным пологом, скорчившись, спал прикованный за ногу человек…

…На самом деле Максим не спал. Ему было холодно, но к холоду он более-

163.

менее привык. Просто спать, да сидеть, глядя на воду — это единственное, что ему оставалось.