Сейчас он шмыгнул носом и смущённо прошептал:

— Ни о чём.

И снова услыхал:

— Ты первый раз в лагере, ага?

— Ага, — прерывисто вздохнул Алька.

Незнакомый мальчишка немного помолчал. А потом снова донёсся его доверительный шёпот:

— Ты не бойся, это ничего. Я, когда первый раз приехал, тоже сперва ревел потихоньку. С непривычки.

Алька хотел поскорее сказать, что совсем не плакал, или придумать какое-нибудь оправдание… Но не успел. Мальчишка соскочил на пол и придвинул свою кровать вплотную к Алькиной.

— Ничего, — снова услышал Алька. — Здесь хорошо. За деревней лес хороший. Большущий. Можно заблудиться и хоть целый месяц ходить. Всё равно дорогу не найдёшь.

— Ты заблуживался? — прошептал Алька.

— Ага…

— Целый месяц ходил?

— Не… Всего три часа. Потом все пошли искать, кричать начали. Я услыхал и пришёл. Я бы и не заблудился, а меня какая-то птаха завела в глубину.

— Какая птаха? — спросил Алька. Он уже немного забыл, что соскучился по дому.

— Ну, птичка. Серая какая-то. Она от гнезда, видать, уводила. То подлетит, то упадёт, будто подбитая. Глупая. Думала, я гнездо зорить буду, а я просто её поглядеть хотел.

— Зачем поглядеть? — уже почти полным голосом спросил Алька.

— Ты тише, — испугался мальчишка, — а то спать заставят. Двигайся ближе.

Алька двинулся и перекатился на кровать соседа. А тот объяснил:

— Я всяких птиц люблю. У меня дома щеглы жили, чечётки. А ещё был снегирь. Яшка. Весёлый. Я его в городском саду поймал. Мне тогда снег за шиворот насыпался, с полкило, наверно, а я всё равно сидел и ждал…

— А где теперь эти птицы? — заинтересовался Алька.

— К весне всех повыпускал. Я их подолгу не держу.

— Расскажи ещё, — попросил Алька, когда сосед замолчал. — Ты спишь, да? Расскажи…

— О чем ещё рассказывать? Я больше не знаю.

— Ну кто ещё у тебя был?

— Щеглиха Люлька была. Я её на свисток отзываться учил.

— На какой свисток?

— На деревянный. Из тополиного сучка. Завтра, хочешь, сделаю? Здесь тополи растут.

— И мне… сделаешь? — несмело и удивлённо спросил Алька.

— Ага. Обоим сделаю, — сказал добрый мальчишка и продолжал рассказ про Люльку: — Я ещё её учил клювом дверцу в клетке запирать. Это чтобы кот не сожрал. Он и так ей полхвоста выдрал. Здоровый кот, рыжий, как тигр. Только полоски не чёрные, а светлые.

Альке очень не хотелось, чтобы его новый знакомый перестал разговаривать. Тогда из темноты снова могла выползти тоска по дому. И Алька поскорей сказал:

— У нас дома тоже кошка есть. Медузой звать. А вашего кота как звать?

— Как меня, — ответил мальчишка и вдруг тихо засмеялся. — Мамка выйдет вечером на крыльцо и зовёт: "Васька, домой!" А какой Васька, никто не знает.

— И оба бежите? — засмеялся и Алька.

— Не… Я всегда думаю, что она кота зовёт, а кот думает, что меня. Он умный, только жулик.

— Почему жулик?

— Ну, Люльку-то чуть не слопал. А потом сел под клетку и караулит. Я его тогда взял за башку, подтащил к клетке и мордой по решётке поперёк проволоки — дзынь, дзынь! Как по струнам. Ух, царапался!..

Васька замолчал. Алька посмотрел в окно. Берёзы шевелили тихонько чёрными листьями, прислушивались. Удивлялись, наверно, нахальству кота-жулика, чуть не съевшего щеглиху Люльку. А зелёные звёзды мигали, как хитрые кошачьи глаза. "Дзынь-дзынь", — вспомнил Алька и улыбнулся, представив обиженную кошачью морду. Привалился к Васькиному плечу и заснул…

…Зарядку Алька проспал, потому что малышей в то утро решили не будить. И когда он проснулся, на соседней кровати никого не было.

После завтрака Алька снова побежал в дом, и тут он совсем расстроился. Все кровати были переставлены. Алькина кровать стояла в углу, а его соседом оказался маленький толстощёкий Витька Лобов. Алька познакомился с Витькой ещё вчера, в автобусе, и сразу понял, что он жадина и рёва. Вот и сейчас Витька забрал себе Алькину подушку, а ему подсунул свою, похуже. Ну и пусть — Альке не до этого.

— Витька, ты не видел Ваську?

— Какого Ваську? — подозрительно спросил Витька и загородил спиной подушку.

— Ну, такого… большого, — пробормотал Алька. Он и сам не знал, какой Васька. В темноте не разглядел. Даже голоса его настоящего не слышал, потому что ночью говорили шёпотом.

Витька сказал:

— Всех больших в соседнюю дачу перевели. Никого я не видел.

Алька отыскал Марину:

— Ты не видела Ваську? Большой такой…

— Во-первых, — сказала Марина, — почему ты опять бегаешь босиком? Во-вторых, надо говорить не "Ваську", а "Васю".