…Когда она поднимала дверь гаража, в дверях дома появился Лёнька. Вот ещё нелёгкая принесла! Сейчас что-нибудь попросит ещё…

— Слышь, Ларис, — отчего-то басом произнёс пасынок. — Ты куда собралась?

— На кудыкину гору, — огрызнулась мачеха. Беззлобно, впрочем. Настроение было отличным. — Тебе-то что?

— Подбрось до Тушино, а? — просительно проныл Лёнька. — Мне к Питу надо, диски забрать. Он обещал мне к отъезду…

— На электричке скатаешься, — беззаботно промурлыкала Лариса, садясь в машину. — А у меня дела. Некогда.

— Тебе жалко, что ли? — уже по-настоящему заныл мальчишка. — Ты же знаешь, отец не разрешает мне одному в Москву ездить. А здесь — край как надо! Мне ж улетать завтра, а диски нужны. Где я их в Швейцарии-то возьму? А обратно меня Петькин отец доставит. После работы. Он обещал.

Спорить Ларисе не хотелось. Как и везти куда-то этого урода. Но и скандала нового — тоже не хотелось. Владимирский недавно специально просил, чтобы они помирились. Настоятельно просил, надо сказать. И она обещала. А стервец этот даже поцеловал её в щёчку. Так что в семье царили внешне мир и благорастворение воздухов. И не хотелось это рушить из-за мелочи.

А Лёнька, паршивец, стоит как раз на выезде, в дверях гаража. Всё равно не отстанет. Может, и впрямь бросить его до Тушки? Тем более что по пути почти — оттуда два шага до Сокола. А заодно и алиби. Дополнительное. Куда, дескать, уезжали вечером такого-то? Да пасынка отвозила к приятелю…

Лариса стиснула зубы. Типун тебе, как говорится… До этого не дойдёт. Ничего эта гадесса не вспомнит. А вспомнит, так не расскажет. О таком, что придумала для неё Лариса, не рассказывают…

Но всё равно — помеха ей этот уродец нескладный.

Во! Отец его пусть откажет!

Лариса сказала твёрдо:

— Да ладно, могу и довезти. Но мне скандал с твоим отцом не нужен. Он запретил, а я тебя возьму? Охота была связываться…

— Фигня вопрос! — обрадовано воскликнул пасынок. — Я у него уже спрашивал. Он сказал, что одному ни-ни, а если, дескать, Лариса довезёт… Подожди, я ему позвоню.

— Пап, — через несколько секунд сказал он в трубку. — Меня Лариса согласна в город отвезти. Разрешишь?

И передал мобильник мачехе.

Судя по голосу, Владимирский был не в духе. И, если можно так сказать, 'не в действительности'.

— Слушай, птенчик, — отстранённо проговорил он. На заднем фоне были слышны резкие голоса. — Сделай там, чего он просит, хорошо? Пригляди там…

И отключился.

Лариса сморщила носик. Чёрт с ним.

— Давай, — сказала она. — Только быстро. И учти: ты мне должен!

— Ладно уж, — примирительно протянул Леонид. — Сочтёмся. Всё ж одна семья.

Показалось ей или нет, что он ухмыльнулся? Впрочем, могло и показаться: садился он назад — чтобы, как пояснил, не пристёгиваться, — так что не сильно там что-то и разглядишь, в зеркале заднего вида…

Добрались быстро — против ожидания, кольцевая на самом медленном обычно её участке — от Минки до Волоколамки — сегодня двигалась прилично. Всегда бы так. Сразу за постом ушли налево, там чуток попетляли между холмов, свернули во двор — Лёнька показывал, — протиснулись между стоящих машин…

— Здесь, — сдавленно произнёс пасынок, возясь в сумке. — Вот этот подъезд. Погоди, ща код уточню…

Лариса обернулась, поторопить его… и тут её в лицо брызнула струя газа.

* * *

'Мерседес' гаишники передали, что называется, с рук на руки. Проверили документы, получили тысячу в благодарность и отбыли.

Автомобиль был не вскрыт. Он был не закрыт. Никто в нём ничего не тронул. На заднем сиденье валялась какая-то книжка. Ну да, настина — очередные советы по выращиванию младенцев. Из магнитолы торчал диск. Нехарактерно: обычно она слушала радио. Видно, нажала на кнопку зачем-то. Или случайно.

Стальным кулаком воли уминая растущий страх в душе, Виктор внимательно осмотрел машину. Гайцы были не совсем правы, что повреждений нет. На заднем правом крыле красовалась потёртость. На внешний взгляд совершенно невинная — мало ли за что может случайно задеть водитель. Особенно в тесных от автомобилей московских дворах. Но Виктор-то знал, какой чистюлей, если можно так выразиться, была в этом отношении Настя. Как переживала за малейшую царапину и как быстро поднимала страховщиков, чтобы быстрее сделать ремонт. Конечно, могло быть и так, что жена уже начала оформление нового ремонта, посадив царапину относительно недавно, но…

Но вкупе с гнетущим чувством, что случилась беда, это означало нечто другое.

Подстава. Лёгкое касание чужого автомобиля, лучше всего из 'мёртвой зоны' справа-сзади. Или даже без касания — просто когда жертву остановят, один из нападающих быстро проведёт по крылу наждачкой. А дальше дело техники, как раскрутить лоха на бабки.

И всё было бы в рамках — пусть криминального бизнеса, но в рамках… Если бы не два обстоятельства. Настя прекрасно знала, как работают подставщики. Не раз читала, не раз они это дело обсуждали. И знала, как действовать: немедленно звонить в ГАИ, а машину не покидать. Окон не открывать. Немедленно звонить мужу. То, что звонков не было, означало, что каким-то образом преступники сумели пресечь соответствующие попытки. Это первое. Второе — что никого не было на месте. Прежде всего — самой Насти. А также — милиции. То есть окружающие-проезжающие никакого криминала не заметили, милицию не вызвали. Милиция заинтересовалась только уже брошенной машиной.