Доступ 'к телу' богатенького олигарха она должна была получить на равных. А раз это было пока невозможно — где ей было взять столько денег? — то надо было выйти на цель в составе какой-либо уважаемой корпорации. Бандиты отпадали, оставалась журналистика.

Через пятых-восьмых знакомых удалось устроиться в 'Литературку'. Там как раз одна девочка поступила учиться, и оказалась свободной вакансия секретаря. Это, по тогдашним наивным представлениям Ларисы, был уже немалый успех. Вокруг умные молодые журналисты, интеллигентная, но слабая среда, постоянное общение с политиками и писателями… Там она найдёт себе место!

Действительность её планы опровергла. 'Литературка' оказалась уже газеткой загибающейся, чуть ли не умирающей. Зарплаты были маленькие, их задерживали. Уважаемые журналисты из газеты поразбежались. Оставалось либо старичьё, доживающее до пенсии, либо молодые, подающие надежды будущие 'акулы пера'. Вот только Ларисе будущие были ни к чему. Жить нужно сейчас. Был, правда, грех, нравился один, даже отдалась ему как-то, после вечеринки, прямо на полу в чужом кабинете… фу! Но что ей в том сексе? Не ребёнка же от 'будущей надежды' заводить!

С писателями… Тут жизнь тоже быстро показала ей всю её наивность. Писатели по нынешним временам тоже обнищали. Убиваться год над книгой, чтобы получить шестьсот долларов — это надо быть фанатиком. Или сумасшедшим. Или существом с заниженной самооценкой. Которое находит себе сублимацию в изобретении других реальностей, где расписывает себя великим. Как выразился один из них в каком-то очередном интервью: 'Когда я пишу, я чувствую себя демиургом!' Слово-то какое дурацкое! Она даже не поняла, о чём речь, ибо тогда не знала смысла этого понятия. Но посмотрела в словаре и от души расхохоталась. Этот вот, с застывшей на лице печатью импотенции — Демиург?

Словом, серьёзно зарабатывающих на литературе оказалось крайне мало. И в большинстве своем это были подчас пренеприятные тётки, строгающие чудовищные бабские детективы. Так что вариант с писателями следовало отсечь. Что Лариса мгновенно и сделала.

Вообще, она поняла к тому времени, что литература эта, журналистика, телевидение — это всё ерунда. Они — обслуга. Они питаются объедками настоящей силы. Если вообще не тем продуктом, что та оставляет после переработки пищи. А пищей этой настоящей силы была… сама сила. Та самая, которая энергетизировала Москву. Которая собирала вокруг себя деятельных людей. Которая пронизывала жизнь людей деятельных.

Деньги?

Лариса потому и стремилась иметь их много, что всю жизнь её бесило именно это — их недостаток. Когда родители жалко лепечут — или грубо орут, от отчаяния, — что нет денег, неоткуда взять, а зарплату задерживают! Когда тебе не хватает на новую модную юбочку, и ты унизительно пытаешься что-то сшить самой из найденных в древнем чемодане на антресолях еще советских 'ситчиков'. Когда одноклассница рядом с тобой запросто достаёт сотню, хотя вам и надо-то — купить колы за десятку. А у тебя и десятки нет. Есть только монеты, сэкономленные на утаённых от родителей сдачах.

Ларисе до смерти надоело такое существование. И представить, что это будет длиться вечно, до конца жизни, она просто не могла. Лучше удавиться сразу.

Тогда она действительно четко понимала: сила — это деньги. Или наоборот: деньги — это сила.

В конце концов и врага своего тогдашнего она уничтожила через деньги. Но! Но — благодаря себе. Именно она, лично она, смогла настроить эту силу, направить её и использовать так, как это было нужно ей, Ларисе. А не силе.

Тогда она лишь смутно начинала догадываться об истинных взаимоотношениях между силой и деньгами. Но только здесь, в Москве, окончательно узрела подлинную связь.

Сила — не деньги. Деньги в этом раскладе всего лишь инструмент. Сила их использует. Как молоток. Или как ключ. А сама сила… сама сила… это воля человеческая. Это характер.

Те, кто заработал за эти годы перемен, заработали не потому, что им повезло. Везучие быстро всё растеряли. Или их застрелили. А эти — эти заработали не только благодаря везению. И не столько. А потому, что хотели. Имели для того волю. И использовали для того характер.

Они захотели — и стало так, как они захотели.

А ведь характера нужно было более чем много! Поначалу-то вообще война шла! Стреляли на ней, отравляли, в бетон закатывали! Топили в переносном и буквальном смысле.

Так что те, кто не только выжил, но и остался с капиталом, — с ними и сила. И они тоже — сила. И деньги для них — всего лишь инструмент.

И Лариса начала искать пути в эту силу. Журналистика, телевидение — это всё ступеньки. При самом удачном раскладе здесь тоже можно заработать. Какие-то деньги. Незначительные. Которые позволят тебе удовлетворять свои нужды, но… Но не дадут управлять силой.