А может, и к лучшему. Кто его знает, какая там засада могла быть, за этой проводкой. Не милиция, так 'братки' бы пожаловали… Может, в самом деле, был нюх у Светланы, что заставил её исчезнуть в нужный момент…

Интересно, где она сейчас. Поручить, что ли, Сергеичу поискать её?..

А путч — что путч? Смешно, но он, Виктор, действительно не дал этим генералам нарушить свои планы. Какую уж там они диктатуру собирались устанавливать, неизвестно, Но он один, студент, тогда их с Васильевского спуска подвинул…

Картинка встала перед глазами…

* * *

Семь часов. Будильник, как обычно с утра, включает радио. В это время всегда передают последние известия, и очень приятно поваляться ещё пятнадцать минут в полудрёме, слушая, чем там занималось этой ночью хлопотливое человечество.

Но сегодня вместо новостей какая-то нелепо-тягучая музыка — что-то, кажется, из очень пасмурного Чайковского. Значит, придётся вставать, крутить настройку — наверняка кто-то из вчерашней компании (а он уже снимал тогда однокомнатную на 'Сходненской') переключил на другую станцию. Но новостей всё равно не передают — везде что-то классическое. Такой и была первая мысль — о перевороте, который устроили отчаявшиеся от наступления рока музыканты симфонических оркестров, чтобы донести, наконец, до слушателей своё искусство.

Но затем включил телевизор — и понял, что попал в точку. Только не музыканты тот переворот устроили…

Диктор с вытянутым и неподвижным, словно у идола с острова Пасхи лицом, читает с экрана текст. Из-под деревянного его голоса с каким-то замедлением докатываются слова: 'судьба родины', 'чрезвычайное положение', 'восстановить порядок', 'хозяйственные связи', 'вооружённые группировки'…

Вот беда-то! А у него как раз на сегодняшнее утро презентация с немцами назначена! Вчера лично ездил в аэропорт, встречал их босса!

Трудно было осмыслить: всё это происходило раньше где-то далеко. В Чили, в Африке, в Польше… А теперь? В голову полезли всякие вычитанные или увиденные по телевизору сцены. Дворец Ла Монеда в Сантъяго, польские солдаты с автоматами на вокзале в Варшаве, танки на перекрёстках…

А презентацию с немцами нельзя было срывать никак! Его тогда познакомили с одним журналистом из 'Комсомольской правды', корреспондентом в уже объединившейся Германии. Тот, имея связи с немецкими деловыми людьми, мечтал стать чем-то вроде моста между ними и Россией. Зарплата зарплатой, а нюх на сколачивание капитала у многих уже проснулся. И Виктору тогда немалых трудов стоило убедить корреспондента, что именно он, 'студент сущий', сумеет организовать всё по высшему разряду. Помогло знание немецкого — и то, что у корреспондента, в отличие от него, особых связей в бушующем море тогдашней частной инициативы ещё не завелось…

Что ж. Поскольку сорвать презентацию теперь нельзя, холодно решил он, будем срывать им путч. А арестуют — посидим.

И выпил кофе.

* * *

Путч путчем, а на улицах особого возбуждения по-прежнему не заметно. Всё те же очереди. Всё те же торговцы книгами. Всё так же народ торопится по своим делам.

Но кое-где, как на Манеже, собираются толпы. Небольшие. Но заметно чувство мрачно-весёлого подъёма. Как и у него.

Он уже обзвонил корреспондентов. По крайней мере, половина обещала на презентацию прийти. Васька Магартумьян, партнёр его тогдашний, тоже отзвонился: нормально, с немцами он встретился. Поёживаются, но ничего не отменяют. Ждут его.

Пока шёл через Манеж, послышалось урчание бронетранспортеров. Крик: 'Танки идут!' — и толпа с подъёмом бежит на звук моторов.

Кто-то командует заворачивать троллейбусы поперёк движения бронетехники. Куда при этом деваются водители транспорта, неизвестно. Похоже, они помогают воздвигать эти импровизированные баррикады.

БМП уже остановлены, и на них забирается народ. Теперь техника может двигаться только через трупы. Кто-то уже вещает в мегафон, кто-то призывает солдат не стрелять, кто-то ревёт мощно: 'Фашизм не пройдет!'. Кто-то уже пишет что-то антикоммунистическое на броне машины.

Эх, некогда поучаствовать в таких событиях! Тем более, что все эти дела приходится обходить по большой дуге — с немцами встреча в гостинице 'Россия', а через Красную площадь не пускают. Зато свободно можно пройти через ГУМ и эти кагэбэшные переулочки дальше.

…Танки упёрлись стволами прямо в силуэт Спасской башни Кремля. Символическое совмещение. Красная площадь ограждена и блокирована.

На Васильевском спуске — милиция. Она перекрывает то место, которое было запланировано для презентации. Васька топчется возле оцепления, что-то горячо служивым втолковывает. Те стоят сумрачно, но упрямо.

Васька оглядывается:

— О! Вот идут организаторы! С немцами!

Виктор подходит к металлическому ограждению и роняет, скупо, но жёстко:

— Старшего!

У лейтенанта, командующего тут солдатиками милицейского полка, при взгляде на него что-то меняется в лице. Он кивает напарнику — займи моё место — и идёт куда-то к собору Василия Блаженного. Через несколько минут появляется с подполковником.

Тот хмуро бросает:

— Чего надо?

Виктор несколько секунд внимательно его изучает. За это время выражение милицейского лица меняется в более любезную сторону.